И все кинулись смотреть. Нет двери. А помещение есть. Узенькую и коротенькую комнатушку замуровали между учительской и кабинетом черчения.
– Мистика, – восторженно выдохнул Митька, дождавшийся настоящей загадки. Уж теперь он своего не упустит, он найдёт вход в этот микробункер! – А это ещё не всё, – ошарашила классная. – Там я видела третий этаж.
– Где? – хором воскликнули все.
– Там, – ткнула на план Губач и кинулась наверх. – А ведь в школе, по идее, всего два этажа. Два!
Влетев на второй этаж, Губач замерла. За ней примчались остальные, сгрудились вокруг и молча ждали.
Татьяна Илларионовна осмотрелась, достала план и внимательно стала сверять каждый квадрат: кабинет русского, химии, лингафонный, библиотека, подсобка – всё. Третий этаж? Нет его. Правда, есть лестница на чердак… Туда!
Она рванула в подсобку, все за ней. Ни звука не издал ни один человек, напряжение висело необъяснимое. Казалось бы, ну план, и что? Может, это другое здание? Но все безоговорочно поверили, что классная раскроет главную тайну из всех тайн.
Вбежав в подсобку, Губач медленно подошла к узкой лестнице на чердак. И вдруг застыла, словно забыв, зачем она здесь.
На этой лестнице тридцать лет назад ей признался в любви самый красивый мальчишка класса. В этот день пацаны устроили рогаточный обстрел девчонок. Не из тех рогаток, которыми шугают птиц, а крохотных, пальчиковых. Из белых резинок выдёргивали тянущуюся струну, привязывали к пальцам, и вуаля – рогатка. Оставалось накрутить пулек из клочков бумаги, что и сделали мальчишки. Они гонялись за девчонками, будто шальные: визг, щелчки, топот! Танюшка залетела в подсобку, спасаясь от голубоглазого Шурки, и прыгнула на лестницу. Всё, дальше некуда. Дальше только люк на чердак, а он на замке…
Шурка вбежал и затормозил у самой ступеньки. Он не стрелял, опустил рогатку.
– Танюх, это… – замялся Шурка и прикрыл дверь. – Ты… мне нравишься… Люблю я тебя!
Что он несёт? Таню затрясло. Лучше б из рогатки. Что теперь говорить? Бежать? Но куда?
– Тань, что молчишь? Не бойся только, ладно?
Шурик, глядя на онемевшую от ужаса Таню, попятился.
– Я там тебе конфет оставил.
– Г-где? – еле выдавила Таня.
– В кармане пальто. Найдёшь.
И только он хотел ретироваться, как в подсобку ввалилась гурьба галдящих пацанов:
– Ага, вот она где! Ничего, Шурец, мы сейчас тебе поможем!
И мальчишки вскинули руки с рогатками.
– Отбой! – скомандовал Шурка. – На выход.
Он развернулся и вытолкал упиравшихся и возмущавшихся товарищей. Детская любовь… А после уроков Таня нашла в кармане пальто горсть карамелек: сливовых, любимых…
– Татьяна Илларионовна, – робко коснулся плеча учительницы Илья Андреевич. – С вами всё в порядке?
– А?
Губач заморгала, приходя в себя. Что-то надо было ответить, поэтому она затараторила:
– Да-да, в порядке. Просто вспомнила, как мы с подружками здесь часто сиживали, сплетнями делились, домашку списывали.
Это было правдой, но не той, которая её остановила. Татьяна Илларионовна тоже была школьницей, тоже влюблялась, как и её подопечные. Разве она не видит, как смотрит на Таю Матвей Сенин? Даром, что подростки диковатые, а глаза-то блестят по-настоящему!
– Всё, давайте наверх, – нерешительно предложила она, но сама осталась стоять на месте.
– Я пойду первым, – вызвался Саня.
– Эй, малой, двинь тело, – гаркнул Эдик. – Старших надо пропускать.
– Кто ещё старше? – Саня попытался возразить, но Агафонов так на него глянул, что желание продолжать пропало.
– Губу подбери! Гоу в дырку.
Громила толкнул дверь, она с грохотом свалилась, и Эдик протиснулся в узкий проход.
Гуськом потянулись остальные любопытствующие. Снаружи остались только Антонина Игоревна с Эмилей и Соней. Пачкаться на чердаке желания у них не возникло. Кто ж знал, что там ребят ждёт самое интересное.
– Вау!
Митька Дутов обалдел от увиденного. А Миша Донской скептически оглядел пыльное пространство и спросил:
– Это и есть третий этаж?
– А кто ж его знает? – буркнул психолог и принялся рыскать в наследии прошлого. – Но то, что здесь интересно, – это факт.
– Соглашусь, – кивнул интеллигентный Миша и присел рядом с комодом, уже не заботясь об одежде: на его чёрных шортах и толстовке красовались паутинные узоры. В сумраке он был похож на тень ниндзя: тёмная одежда, тёмные волосы и глаза…
Группа разбрелась по периметру, каждого манило своё: Саньку – какие-то фотки, Эдика – патефон, Матвея – книги. Митьку и Таю интересовало всё. Остальные не определились, они просто ходили и глазели. А поглазеть было на что: тут и старинные короба, и музыкальные инструменты, и груды книг – раздолье для тех, кому предстоит писать доклад.
Татьяна Илларионовна поднялась последней. Тяжело дыша, она остановилась возле входа. Здесь маленькая Таня не была. Да и никто из ребят не был. На люке раньше всегда висел амбарный замок.
