Мы обнялись и попрощались. День был прекрасный, и я решила прогуляться до дома, чтобы немного развеяться. У меня не было секса почти два года, и вот только что я отвергла подходящего кандидата только потому, что знала о его желании иметь нечто большее, чем просто секс. А Хантера бортанула потому, что сама боялась не удержаться и вступить с ним в отношения. По сути, я упустила два шанса удовлетворить свое либидо из-за боязни отношений. С этой точки зрения лучше всего было бы отправиться в бар, подцепить какого-нибудь незнакомого красавчика и о чем-нибудь поболтать с ним в надежде, что пустой разговор не испортит предстоящего кувыркания.
Упорству моей матери, когда она шла по следу потенциального зятя, который мог подарить ей внуков, можно было позавидовать. А уж когда мама с сестрами выступали единым фронтом, выдержать их напор было невозможно. Выскользнув после воскресного ужина на задний двор, я уселась на качели и совершенно не удивилась, увидев мамочку рядом.
— Эй, ты сегодня сама на себя не похожа.
— Как же, вы, ребята, та еще компания.
— Мы просто хотим как лучше.
— Знаю, — вздохнула я.
Мы посидели несколько минут в молчании, потом мама начала снова. Голос ее звучал мягче, чем обычно.
— Жалею, что снова не вышла замуж.
Ее слова застали меня врасплох.
— Правда?
Мама кивнула.
— Почему же?
— Боялась снова довериться кому-то. Знаешь старую пословицу: задним умом все крепки?
— Конечно.
— Так вот эта пословица не про меня. Много лет я оглядывалась назад, на отношения с твоим отцом, пытаясь увидеть знаки, которые пропустила тогда. Но не вспомнила ни одного. То же самое касается дружбы с Марджи. До сегодняшнего дня не могу понять, как эта женщина смотрела мне в лицо и ни разу, ни одной черточкой не дала понять, что спит с моим мужем. Думаю, если бы мне удалось уловить эти знаки, стало бы легче снова научиться доверять. Можно было бы сказать себе, что просто пропустила определенные сигналы. А так я все время боялась, что буду так же слепа, как тогда.
Я очень хорошо понимала маму. Миллион раз я пыталась вспомнить знаки, которые бы показывали, что Гаррету не стоит доверять. Точно так же я не видела, что происходит с моими родителями.
— Тяжело уберечься от ошибки, не зная, в чем она состояла.
Мама отрицательно покачала головой.
— Первый шаг — это перестать думать, что была какая-то ошибка. У меня это отняло целые годы.
— Что?
— Ничего бы все это не изменило. Потому что дело не во мне, а в нем. В его собственных комплексах, которые заставляли его что-то доказывать. Я была хорошей женой.
Мне сдавило грудь.
— Мамочка, мне жаль, что он так поступил с тобой.
Она грустно улыбнулась.
— Взаимно. Ненавижу Гаррета за то, как он поступил с тобой. Но лучшее, чем мать может одарить своего ребенка, — это научить его. Хочу научить тебя на своих ошибках, солнышко.
Иди дальше. Вот почему я так настаиваю на том, чтобы ты нашла кого-то еще. Когда слишком много времени проводишь за копанием в прошлом, пытаясь понять, что же пошло не так, теряешь время для движения вперед.
— Мамочка, сейчас мне необходимо сосредоточиться на карьере и Иззи.
— Хорошо, милая, — улыбнулась мама. — Как скажешь. Эти вещи действительно очень важны.
Тут через заднюю дверь ворвались сестренки и мигом закончили наш разговор. Однако мама успела дать мне много пищи для размышлений.
Она была абсолютно права: я слишком много времени проводила за размышлениями о том, какие знаки намекали на то, что муж окажется совсем не тем человеком, каким представлялся. Может, пришла пора смириться с прошлым и двигаться дальше?
Ведь легче было считать, что я держу людей на расстоянии, потому что боюсь испытать боль из-за того же самого, чем признать, что просто опасаюсь испытать боль.
Вот какое имя было написано на посылке, на которую я пялилась ровно с того момента, когда почтальон вручил ее. Глядя на яркие чернила, резкий почерк, я тут же почувствовала себя гораздо счастливее, чем в последние десять дней.
Хантер сдержал обещание, оставив меня в покое, он больше не искал встреч. Мяч был на моей стороне поля, но, хотя непрестанно думала об этом парне, я все еще не решалась взять инициативу в свои руки.
Сидя за письменным столом, я составляла отчет о состоянии Минни Фальк, пациентки с тяжелым обсессивно-компульсивным расстройством. В отличие от многих других, она не испытывала специфического страха перед тем, что может случиться, если она не проведет свои привычные обычные ритуалы счета. Однако, работая в группе из четырех человек, Минни страдала от чувства незавершенности, если ей не удавалось сделать это.
