— Особенно любила заниматься макраме и кожей. Раньше у меня было множество браслетов, но с годами часть сломалась, часть потерял. Этот последний. Когда испортится, буду носить твой дрянной.
Вау! Я окончательно проиграла битву в попытках не влюбляться в него с каждым днем все больше.
— Знаешь, Хантер, под этим дурацким прикидом скрывается по-настоящему классный парень.
Прежде чем встать, он бросил на меня беглый взгляд.
— Давай, ложись в постель.
Укрыв меня потеплее, Хантер разделся и скользнул под одеяло и улегся сзади. В отличие от предыдущих наших общих ночей в этот раз боксеры остались на нем.
Обхватив за талию, он вплотную прижал меня к себе. Его объятие было таким крепким, словно он боится, что я куда-нибудь ускользну. Или мне просто хотелось в это верить.
Завтра вернется Иззи, так что, похоже, эта ночь будет у нас последней. Не совсем так я представляла себе последнее свидание, но, может, так даже лучше.
Примерно через полчаса услышала, что дыхание Хантера изменилось, хватка немного ослабла. Поддалась лекарственному туману, веки потяжелели, и я наконец тоже заснула.
Рано утром на следующий день Хантер пошевелился, но я не открыла глаза, думая, что ему нужно в ванную. Но после того как он несколько минут на цыпочках шуршал по комнате, почувствовала его губы на своем лбу и поняла, что сейчас он исчезнет.
Хантер нежно поправил мой локон и прошептал:
— Без ума от тебя, моя сладкая горошинка. Прости.
И затем ушел.
Ужасный день наступил, когда я только-только стала чувствовать себя лучше. Не вполне хорошо, но достаточно, чтобы принять душ и проводить время в вертикальном положении. После последней совместной ночи Хантер заходил еще несколько раз — приносил еду навынос, а однажды захватил фильм ужасов. Знал, как сильно Иззи от них тащится.
Последние двадцать четыре часа я усиленно пыталась избегать мыслей о расставании, не представляя, как должны прозвучать прощальные слова.
Я бесконечно переходила от грусти к гневу и обратно. Оставалось только гадать, какую Наталью обнаружит бедняга при появлении.
К несчастью для Хантера, он позвонил, когда я чувствовала себя обиженной. Даже не стала, как обычно, дожидаться у двери, чтобы полюбоваться на его прощальную проходку по коридору. Вместо этого оставила дверь приоткрытой и отправилась к дивану читать книгу, которой совершенно не интересовалась.
Прежде чем распахнуть дверь, Хантер дважды постучал.
В качестве приветствия помахала рукой, но глаз от книги не оторвала.
Еще до того, как Хантер закрыл за собой дверь, воцарилась неловкость. По крайней мере, так я почувствовала.
Он уселся на край стола и взял в руки мои ступни.
— Как самочувствие у пациента?
— Лучше.
В стиле наглого подростка я все еще не поднимала на него взгляд.
Хантер подождал несколько минут, ровно до того мгновения, пока я не посмотрю, что же это он делает. Потом поймал мой взгляд.
— А вот и она.
Эта улыбка меня еще больше взбесила. Хантер выглядел как обычно, красивым и самодостаточным. А мне хотелось, чтобы в нем проявлялось то, что чувствовала я: хаос и растерянность. Ненавидела этого мужчину за то, что на нем никак не отражалось наше расставание.
— Можем просто сказать друг другу «прощай» и покончить с этим?
В этот вопрос я вложила всю язвительность, на какую только была способна.
По крайней мере, хоть улыбка исчезла с его лица.
— Наталья…
— На самом деле. Мы взрослые люди. Было весело. Сейчас все кончено. Последний минет делать не собираюсь, если ты за этим пришел.
Хантер опустил голову и несколько минут смотрел в пол. Когда наконец его глаза встретились с моим ледяным взглядом, в них плескалась боль.
— Я… я никогда не хотел ранить тебя, Наталья.
Язык заработал прежде, чем я смогла обдумать слова.
— Отлично. Но ты это сделал. Знаешь почему? Потому что это никогда не было просто трахом. Можешь называть это как угодно, но с самого первого дня ты знал об этом. При обычном трахе не посещают семейные ужины, не помогают падчерице отрабатывать боковые удары и не нянчатся с женщиной, когда она больна. Именно поэтому меня сейчас оскорбляет твое притворство.
Хантер провел пятерней по волосам и глубоко вздохнул.
— Ты права. Это всегда было нечто большее, чем просто трах. Но это не отменяет необходимости закончить наши отношения.
Вместе с этими словами прямо в сердце вонзился острый нож. Я судорожно сглотнула.
— Может быть. Но знаешь, что это меняет?
— Что?
— Ты должен объясниться.
Хантер посмотрел мне прямо в глаза.
— Нат, прости. Мне действительно очень жаль.
Я едва удерживала подступивший поток слез. В попытке сохранить хоть немного достоинства, я произнесла:
— Уходи. Пожалуйста.
