– Короче, все другие его рассказы я начинал читать и бросал на третьей строчке. Вообще не понимал, о чем он пишет, – начал Виктор. – А вот этот… «Все или ничего»… Прям, сука, прошиб меня.
– Расскажи, – сказал Алекс.
– Короче, – оживился Виктор, – главный герой там – человек по имени Никто, прикинь.
– Я очень давно читал Борхеса, уже не помню, – сказал Алекс.
– Ну вот, – продолжал Виктор, – короче, чувак по имени Никто. Этот парень отличался от других. Ну, был не такой, как все. Он пробовал рассказать об этом своему другу, но даже тот не понял его. И он решил скрывать тот факт, что он не такой, как все.
Виктор потихонечку трезвел. Алексу было видно, как рассказ Борхеса захватил его необразованного друга.
– И он, этот человек по имени Никто, приезжает в большой город, где его никто не знает, в реально большой город, наподобие нашей Москвы, – продолжал Виктор, – и становится актером. В театре. Чтобы играть кого-то. То есть быть кем-то. Поскольку он никто, понимаешь?
– Да, понимаю, – сказал Алекс, с интересом наблюдая за Виктором.
– Он играет других людей, – продолжал Виктор, – царей там, слуг, героев, предателей. Ну, обычный артист театра. И ему охеренно хорошо, пока он на сцене. То есть пока он Кто-то, понимаешь?!
Алекс утвердительно кивнул.
– Но после спектакля этому человеку реально плохо, – говорил Виктор. – То есть он перестает играть, становится снова Никто, и ему снова херово. Потому что он Никто, он не такой, как все, и он даже не может поделиться этим ни с одним человеком на земле, потому что боится, потому что он не знает, как отреагирует народ на его необычность.
Виктор словно преобразился. Он уже не был похож на пьянеющего Витю, коим он был еще десять минут назад. Собственный рассказ увлек его. Ему самому тоже было интересно, как отреагирует на его рассказ Алекс.
– Тогда он начинает после окончания спектаклей ходить по кабакам и борделям. И там за небольшие деньги устраивает представления. Как нынешние комики стендапа типа Руслана Белого или Нурлана Сабурова. Лишь бы не быть Никто, которого никто не понимает.
Виктор взъерошил волосы и продолжал:
– За много лет в этом большом городе этот Никто выкупил маленький театр, в котором играл, и прославил этот театр. Но в один прекрасный день Никто проснулся и понял, что его воротит от жизни в этом городе. Что он устал быть каждый день кем-то. Кем-то, но не собой. И его чуть не вырвало на собственное отражение в зеркале. Он устал. Он просто, сука, устал.
Алекс за много лет никогда не видел, чтобы глаза Вити так горели.
– Устал разыгрывать комедии и трагедии каждый день за кого-то, но не за себя, понимаешь? В этот прекрасный день этот Никто продал свой театр, поднял неплохие бабки. И уехал из этого большого города в свой маленький городок, откуда он был родом, типа нашей Пензы или Пскова.
Виктор остановился, чтобы перевести дух, и смотрел горящими глазами на своего друга.
– Прямо как у нас в Москве, – заметил Алекс. – Приезжают тысячи. Кто-то остается и становится частью города, а кто-то возвращается обратно.
– Да, – продолжал Виктор. – И этот Никто вернулся в свой маленький город. В старый двор, который оказался не таким большим, как ему представлялось в детстве. И там, чтобы никого не злить и чтобы не задавали лишних вопросов, он взял на себя одну только роль. Роль, короче, уставшего предпринимателя. И тихонько там прожил до своей смерти.
Виктор внимательно посмотрел в глаза Алексу.
– И тут самое интересное, братан, – сказал он. – То ли перед смертью, то ли сразу после смерти – я тут не совсем просек – он, короче, предстает перед Господом и говорит ему…
Виктор сделал хитрое лицо.
– Братан, я выучил наизусть концовку. Как Сэмюэл Джексон в «Криминальном чтиве». Это очень интересно, Ал, – сказал заговорщически Виктор. – Этот Никто сказал Господу: «Я, бывший всуе столькими людьми, хочу стать одним – Собой». И глаз Творца ответил ему из бури: «Я тоже не я: я выдумал этот мир, как ты свои создания, и один из признаков моего сна – ты, подобный мне, который суть Все и Ничего».
Виктор откинулся на спинку стула и победоносно взглянул на Алекса.
– Что скажешь, братан?
– Крутая история, Вить, – восторженно сказал Алекс. – И ни фига себе ты текст выучил!
– Да, – смачно протянул Виктор. Он был явно доволен собой. Доволен этим вечером. Доволен тем, что смог провести его со своим старым другом детства, с которым уже давно их разделяла целая пропасть. И только череда их жизненных неудач, эта череда вроде не связанных между собой событий привела к тому, что сейчас они сидят за одним столом, пьют неплохой виски и болтают о том и о сем. Болтают так, будто через несколько дней их не ждет самое важное дело их жизни. Дело, в котором в прямом смысле слова борьба пойдет не на жизнь, а на смерть.
