Из его ладони начал раскручиваться небольшой темный вихрь. Леди Сельд скукожилась и быстро, без всяких искр, превратилась обратно в кошку. Практически размазанная вихрем по паркету, она жалобно мяукнула.
А у меня всегда сердце кровью обливается, когда животных обижают. Стараясь не думать про дымчатую жуть, я бросилась к Селедке, подхватила ее на руки и воскликнула:
– Не трогайте! – И прижала к себе дрожащее существо.
– То есть?! – не понял граф Даркгольд.
Видать, нечасто ему перечат…
Я посмотрела в ответ обличающе, в душе моей бушевал экоактивист. Черноволосый красавец, взглянув на меня, вдруг встал между нами, отгородив от страшного деда.
– Ваше темнейшество, профессор Даркгольд, погодите! – Голос у него был приятным, бархатистым, с низким вибрато, от которого по коже струятся мурашки.
– Что тут годить? Не видишь, она даже животных жалеет! Моя дочь не стала бы…
– Мало ли как причудливо могла проложить себе путь энергия в условиях
– Ты так говоришь, словно леди Сельд доставила ее из райских кущ! Диану я в тот же мир сослал, а она и там демонам хвосты накручивает! – прорычал декан.
– Не демонам, ваше темнейшество, а криминальным авторитетам. И не накручивает, а вешает лапшу на уши, удачно пользуясь техниками манипуляций с целью заработка. Воспитание, господин декан, все дело в воспитании, – завораживающе проговорил красавец. – Поверьте, и простушки бывают с изюминкой.
По идее надо было бы почувствовать к нему благодарность за защиту, но я обиделась. Простушкой меня еще никто не называл! Балдой? Да. Гленкой-Пенкой? Да. Мелкой? Сколько угодно! Булкой с маком, когда на сладкое высыпает? Тысячу раз. Но вот так походя и простушкой… Он бы еще сказал, что я толстая! Тогда бы мигом доказала родство со злобным графом!
Хотя нет. И не надо, и не буду!
Поджав губы, я высунулась из-за обтянутого черной кожей широкого плеча, а затем решительно выступила, прижимая к себе Селедку как символ протеста. Мне уже не было страшно, потому что в режиме «Я обиделась» включается совсем другая Аглая Пеночкина.
– Так, господа, будем считать, знакомство не удалось! – заявила я с вызовом. Немного пискляво, но вполне себе грозно. – Я и не рвалась. Пришла исключительно потому, что вы, господин декан, заколдовали леди Сельд. И раз обратно расколдовывать не собираетесь, разговор окончен. Я просто заберу ее себе и как-нибудь обеспечу спокойную старость, пусть и кошачью. Где тут выход обратно в мой мир?
Взгляд декана внезапно потеплел. Он отодвинул красавца, что мешался между нами.
– Вот это уже лучше. Не совсем овца. Колдовать умеешь?
– У нее еще не было инициации! – испуганно муркнула из-под моей руки кошка.
Декан распростер длань в мою сторону и рявкнул:
– Открываю!
Что открывает? Выход обратно в «Чайную»? Вот и отлично!
И вдруг я почувствовала приятное щекотание под мышками, в пятках и на ладонях, мурашки пробежали по коже, зашевелились волосы на макушке. По телу пробежало неуместное возбуждение, Селедка выпала из моих рук. Меня качнуло, и я случайно впечаталась в красавца. Вспомнив, что обижена, мигом отпрянула, с негодованием отмахнувшись от него, как от холодной лягушки. И встала ровно, с прямой спиной, словно вообще все могу!
А красавец рассыпался в прах. На его место плюхнулась толстая серая жаба. Ой!
– Правильно! Так его! – Злобный декан внезапно просиял и кинулся меня обнимать. – Родная кровь!
Объятия оказались неожиданно теплыми и приятными, словно в самом деле родственные. Но я из вредности пробормотала в широкое плечо:
– У меня есть мама и папа, мне своих детских травм хватает, а вас я не знаю, отпустите.
– Испепелю, – счастливо буркнул в бороду профессор Даркгольд.
– Меня?!
– Их. – Он отдалился, не выпуская меня из вытянутых рук и внимательно рассматривая. – Да, теперь вижу: она, точно она! Вылитая мать до услуг магов-косметологов! Ты знаешь, как она меня надула? Только после свадьбы, когда нас во время медового месяца на Чертовы острова забросило, без цивилизации и салонов красоты, я вдруг увидел, какая она на самом деле – точь-в-точь такая, как ты, и была! Но ты не волнуйся, здесь с косметологами все хорошо, мы это исправим!
Я его оттолкнула.
– Я вам не позволю испепелять родителей! Они меня воспитали… как могли! Вы им должны быть благодарны! И исправлять меня не надо, я себя абсолютно устраиваю!
Кустистая бровь в удивлении изогнулась так, что стала похожа на хижину для гномиков.
– За что мне их благодарить? За то, что мою наследницу умыкнули?
– Они не могли! Это случайность!
Кошка на полу перестала нервно вылизываться и, осторожно вытянув шею, сообщила:
– Согласно исторической справке, полученной от магов-временщиков, младенец, коим была Диана, когда ее принесли родителям в роддоме, обкакался. Мамаша ее сказала папаше: «Замени». Он и заменил. Но не подгузник, а ребенка. За моей спиной. Теперь даже медперсонал не засудишь.
