Киев казался опустевшим. Да таким и был: из 520 тысяч довоенного населения в конце 1920 года здесь осталось только 366 тысяч человек. Как это выглядело, легко могут представить те, кто видел Донецк и Луганск в 2014–2015 годах. Затихший, полупустой, словно выброшенный из собственного дома город…
Практически уничтоженным оказался на Украине к 1921 году транспорт – около 4 тысяч километров железнодорожного полотна было разрушено полностью, свыше 2 тыс. км – выведено из строя.
Голод. Никакие продразвёрстки не могли обеспечить население хлебом, если сбор зерновых упал почти на 200 миллионов центнеров – с 231,6 млн в 1913 году до 45 млн в 1921‐м.
Цены росли безостановочно. За 1920 год продукты и товары первой необходимости вздорожали примерно в 5 раз. Так, с марта по октябрь цена фунта хлеба поднялась со 100 до 200 рублей, пуда муки – с 2200 до 6000, пуда мяса – с 320–350 до 450 рублей. Дальше – больше. По Киеву данных нет, но в Петрограде тот же фунт хлеба скакнул с июня 1920 года до февраля 1921 года с 370 рублей до 1515. Фунт картошки стал стоить вместо 220–900 рублей.
Вот в таких условиях и началась гражданская жизнь бывшего юнкера Анатолия Александрова.
В своей официальной, для Академии наук, автобиографии Анатолий Петрович указывает:
«В 1920 году я окончил Киевское Реальное Училище… поступил на работу в Киевский физико-химический кружок, впоследствии – Общество по распространению физико-химических знаний при Политпросвете». [208]
Документы подобного рода в Советском Союзе составлялись при каждой смене места работы. Все эти «верстовые столбы» жизни первые отделы тщательно подшивали, фиксировали, сравнивали. Так что Александров не раз должен был именно таким образом описывать ранний этап своей биографии. Выглядело всё достаточно гладко: отец – судья по крестьянским делам, затем учитель, мать – рано умерла, сам – прямо со школьной скамьи на рабочую стезю. Ведь поначалу в Киеве он действительно устроился электромонтёром по сильноточным установкам, затем техником.
Однако же формулировка в автобиографии довольно странная. Политпросвет – не та организация, где по тем временам могли функционировать физико-химические и вообще какие-то научные общества. Скажем, бессменный председатель Главного политико-просветительного комитета Наркомпроса Надежда Константиновна Крупская в своей статье 1922 года о задачах Политпросвета говорит исключительно только об «одной общей библиотеке-читальне, одной общей школе взрослых, одном общем клубе»:
«Таким образом, мы получаем целую сеть политпросветучреждений. В центре стоит уездный политпросвет и связанные с ним центральная библиотека, центральный клуб, центральная школа взрослых, народные дома, культкомиссии заводских поселков. Каждое из этих учреждений является своего рода организующим центром для целого ряда учреждений. Так, центральная библиотека группирует около себя городские, волостные библиотеки, обрастающие передвижками; центральный клуб группирует клубы-ячейки; центральная школа взрослых – школы грамоты и другие школы взрослых; народный дом – избы-читальни; культкомиссия – целый ряд политпросветучреждений». [217]
Общество по распространению физико-химических знаний в это уважаемое управление Наркомпроса всунуть просто некуда. Зато в Киеве с 1910 года функционировало Физико-химическое общество при Киевском университете. Оно-то и проводило научно-исследовательскую и культурно-просветительскую работу и даже издавало сборник научных трудов. Это именно его, как отделившееся от Общества естествоиспытателей, влили в 1920 году в Общество исследователей природы. То самое, что было основано при Киевском университете еще в 1869 году и занималось достаточно серьёзными исследованиями, направляя (до революции) экспедиции в Африку и Южную Азию. Похоже, академик Александров, когда писал в 1953 году свою автобиографию, имел в виду как раз его.
