– Что могу сказать… – неуверенно начал маг. – Мне очень стыдно. Я был тогда еще таким глупым, желание затмевало всякий здравый смысл. И о чем я только думал! Я мог в одночасье лишиться всего, мне просто тогда повезло… Я был бедным студентом. На тот момент довольствовался библиотечными книгами, своего почти ничего не имел. И когда я увидел звездный камень… захотел им овладеть.
– Звездный камень, значит, – повторил Деос, деловито скрестив руки на груди. – Тот, что может упасть во время алчного звездопада?
– Именно, – подтвердил эльф. – Есть очень мизерный шанс, что этот камень упадет в звездопад. Наверное, это и есть единственная стоящая вещь, которую может преподнести наша скупая земля. Камень подпитывает обладателя огромным запасом маны. Он уникален почти как нелизгит. – Взгляд Америуса упал на голую шею Неамары, которую когда-то украшало подаренное им ожерелье.
– Деньги за звездный камень я получил. За неимением доказательств обвинить никого не смогли. Но вот бедный Фальсиус, на которого пали первые подозрения, в глазах членов ученого совета так и остался вором. Его исключили из академии. Парень по сей день чистит от застоявшейся магии предметы в крошечной мастерской. И все это моя вина. Никто на меня даже подумать не мог! Моя репутация была настолько безупречной, что, даже несмотря на это происшествие, Овденос, как и обещал, порекомендовал меня двору. Никто… абсолютно никто не включил меня в список подозреваемых. – Америус умолк.
– Ну украл и украл. Чего бухтеть-то? – загорланила паучиха. – Главное, что все живы и здоровы. От одной побрякушки старик не обеднеет, да и взбучка от коллег ему не повредит. Зазнаек надо порой опускать на землю со звездного неба.
– Если это единственный твой плохой поступок, тебя можно смело причислить к лику святых, – пожал плечами черт, не увидев в этом поступке ничего из ряда вон выходящего. – Меня больше удивляет, как при твоей неловкости этот камень не выпрыгнул у тебя из штанов.
– Это у тебя может что-то самопроизвольно оттуда выпрыгивать. Я же могу контролировать то, что находится у меня в штанах.
– Посчитаем, что ты выиграл на этот раз, – ухмыльнулся Деос.
– Ты давно искупил это прегрешение сторицей. Седые пряди тому доказательство, – рассудил Иандаэль.
– Ты был слишком молод, и в тебе говорил голос Алчности, перекрикивающий все остальное. В юности каждому трудно совладать со своим пороком, мало кому удалось пройти этот этап своей жизни без единой ошибки. Твоя же ошибка была не так критична, – высказалась демонесса.
– Это был очередной гахдаешгар, чахнущий над собственным златом. И поделом ему! – оскалив острые зубы, произнесла Шива. – Уверена, ты даже тогда был куда более достоин иметь эту побрякушку, чем тот собиратель барахла.
– Искренне благодарю, что вы нашли оправдания для моего ужасного поступка. – Америус осмелился наконец слегка шевельнуться.
– Это были не оправдания, – произнесла Неамара.
Эльф кивнул и сошел с пьедестала. Каменная платформа вновь поднялась, ожидая следующего греха.
– Ох, гори оно все гневным огнем! – С этими словами паучиха двинулась вперед.
Платформа просела сильнее под ее грузным телом в доспехах. Загадочная магия уже копалась в памяти Черной вдовы, готовясь показать то, что должно было оставаться лишь в воспоминаниях паучихи.
Тьма обрушилась в центр зала, будто вода из перевернутого ведра. Два женских силуэта с хитиновыми лапами находились в окружении лабораторных ампул, банок и самогонных аппаратов.
– Ерундовина какая-то вышла, вообще не вставляет. От такого даже эльф будет трезв как стеклышко! – попробовав на вкус полученный настой, проворчала Черная вдова.
– Ферга, это мероприятие для новоприбывших, которые только недавно вылезли из портала перерождения. У них еще не настолько крепкий организм.
– Так и нам эту бурду весь вечер пить придется!
– Ничего, переживем, – ответила вторая паучиха.
– Что вообще за приобщение без нормального опьянения? – фыркнула защитница. – Они должны запомнить это празднество надолго, а точнее, очнуться от беспамятства в собственной блевотине. Тогда это можно считать удачной вечеринкой.
– Ладно… – сдалась помощница Ферги. – Валяй, добавь что-нибудь на свой страх и риск.
Защитница метнулась к банкам на противоположной стене. С навесной полки взяла две емкости, с сыпучей смесью и водянистой. Тугие пробки вылетели из горлышек, и содержимое плюхнулось в высокую кастрюлю – Ферга ничего не стала высчитывать и отмерять.
– Эй, хорош! – воскликнула напарница. – Нас там всех от пары стопок накроет. Теперь молись, чтобы свежаки пережили этот вечер!
– Назовем это «выживание наиболее сильных видов», – отшутилась Ферга.
– Если что, я в этом не участвовала, – предупредила ее подруга.
В ту же секунду их силуэты превратились в туман, который почти сразу начал собираться в новую композицию.
– Боюсь представить, что ты туда добавила, – сказал Деос.
– Концентрированный яд коричневого отшельника и измельченный корень хирша, – перечислила защитница.
– Что может быть лучше… – иронично произнес черт. – Отравляющее вещество и галлюциноген в одном флаконе.
