– Не знаю, что ты там опять лепечешь, но могу заверить в одном, – косо взглянув на нее, пробубнила Черная вдова, – с таким убийственным аргументом мы проломим себе путь, если уж не вашим сомнительным набором убеждений, то силой.
– Угрозы Боругу? – прыснул минотавр от смеха. – Ферга, слабоумие и отвага никого до добра не доводили.
– А что, по-твоему, было в нашу последнюю битву? – вопросительно подняла она брови.
Кимару не нашлось, что ответить.
– То-то же, – довольно оскалилась паучиха.
– А насчет первозданного пламени… – вслух раздумывал бык, не сводя с парного оружия глаз, – это может лишь немного заинтересовать Боруга, и только.
Потушив огонь и убрав клинки, Неамара разочарованно вздохнула и продолжила взбираться по крутому склону, а следом за ней потянулись соратники. Вскоре дорога вывела воинов на ровный протяженный выступ. Их встретила широкая, с высокими ступенями, лестница со статуями хранителей по бокам. Две громадные скульптуры из вулканической породы изображали в примитивно-абстрактной манере минотавров, предположительно двойников почитаемого тут всеми Узмира. С этого места открывался завораживающий вид на город. Но демонесса не обратила на него внимания и лишь сказала, повернувшись к быку:
– Кимар, ты не обязан сопровождать нас. Тебе не стоит подписываться на авантюру, которая может плохо сказаться на твоей репутации.
На это бык с беспечной улыбкой заявил:
– Мне терять уже нечего, поверь. И вы думаете, что без меня попадете на аудиенцию к Боругу? Не смешите меня!
Минотавр тяжело заковылял по ступеням, качая головой. Члены отряда переглянулись между собой, пожали плечами и направились за Кимаром. Вход в крепость охраняла стража. Железные двери, инкрустированные драгоценными камнями, были единственным украшением этой серой громады. Склоны божественного вулкана были выложены самоцветами, а их красно-оранжевые переливы оживляли в фантазии картину чудовищного и в то же время великого извержения. Двое караульных смерили грехов пристальным взглядом и тут же расступились, поспешно убрав скрещенные секиры, перекрывавшие путь. С пришедшими был командир спецотряда, поэтому они и впустили чужаков в сердце города. Усеянный драгоценностями вулкан в мгновение ока разделился надвое, напоследок удивив иноземных послов причудливой игрой камней, в которой меркли и рождались пламенные искры.
Внутри их ожидало богатое убранство зала, в котором проводились торжества и принимали горожан, ежедневно являвшихся к вождю со своими проблемами. Нарядно сервированные столы ломились от свежей и вкусно пахнущей еды, которая тут же разбудила аппетит у новоприбывших, ранее не замечавших своего голода. Быки, по всей видимости, из числа доверенных лиц правителя, пировали, при этом шел прием просителей. Женщины стояли в стороне, готовые в любой момент выполнить пожелания мужчин, наполнявших желудки. Просители выстраивались в очередь перед троном, на котором сидел вождь.
Боруг – могучий минотавр с угольно-черной шерстью, закованный в великолепные царские латы, одновременно вершил дела и трапезничал. Вместо привычных атрибутов монарха в руках вождя были кубок и крупная кость, с которой он рвал зубами полусырое мясо. С его мохнатой челюсти капала кровь, из-за чего звериный облик делался еще свирепее. Справа от него стояла видная представительница Гнева – высокая смуглянка с волосами шоколадного оттенка и закрученными, точно крендели, рогами. Ореховые глаза женщины все время смотрели в одну точку, не мигая, – народные прошения ей явно наскучили. В ее руках был поднос, на который сыпались царские объедки.
– Последний, – гулко объявил Боруг, завидев группу грехов, приближающихся к толпе жалобщиков.
Горожане покорно развернулись и начали покидать главный зал, а последний проситель, наоборот, сделав шаг вперед, заговорил:
– Вождь Боруг, да пребудет с тобой величие Узмира и не покинет тебя его поддержка! Мои горняки трудятся в шахтах не покладая рук. Работники из них покорные, исполнительные, не подумайте…
– Твое имя, – прервал его воевода, громко и лениво жуя.
– Лураг, великий государь.
– Кратко изложи свою просьбу.
– Да будет так, вождь. Недавно они стали жаловаться на то, что им мало платят. Я пытался как-то их успокоить, но не смог.
– Лураг, к делу, – гаркнул воевода и, хлебнув из кубка, гулко поставил его на стол.
– Дошло до того, что они стали работать хуже, а некоторые еще и воровать – у нескольких рабочих я нашел припрятанные в личных вещах камни. Не знаю, как и быть…
Воевода молчал и сердито жевал мясо. Проситель беспокойно переминался с ноги на ногу, пока Боруга вдруг не осенило:
– Воровство? Воровство казенной собственности? – прогремел он на весь зал, из его пасти полетели куски мяса.
Проситель от страха вжал бычью голову в плечи.
– Что тут решать?! Всех воров на плаху! Не обсуждается, – распорядился вождь.
– Но… неизвестно, кто за этим стоит, – промямлил Лураг. – Это все равно что тыкать пальцем в небо. Если всех казнят, то некому и работать будет, дело вовсе встанет.
