– В чем его слабость? – прорычала Неамара сквозь стиснутые зубы. Она приложила всю свою мощь, чтобы воткнуть клинок в спину быка, где разглядела обманчиво открытый участок.
– Он бессмертен, – ответил ей Иандаэль.
– И как же нам его победить? – крикнула демонесса.
Ответа не последовало. Серафим устремился вверх и затерялся где-то у вершины свода. Узмир продолжал крушить все вокруг. Летящие градом камни заставляли бойцов бегать по залу в поисках укрытия, вместо того чтобы сражаться. Воспользовавшись моментом, Деос кинул ему под ноги несколько бомб. Как Вестник и предполагал, этот ход был бесполезным. За ними последовал камень, выпущенный Фурией из тахшема, – тоже безуспешно. Мысли о применении яда, вторжении в разум и порабощении души грехи оставили еще в самом начале битвы, первым делом испробовав на минотавре свои самые сокрушительные приемы. Члены отряда боялись, что еще немного, и Узмир пошатнет основание вулкана и тем самым пробудит его. Но внезапно упавшая с самого верха слепящая сеть смогла наконец накренить разбушевавшегося великана. Тонкое божественное плетение медленно подкашивало его, тянуло к земле, а он ревел и боролся, чтобы подняться с колен и порвать эту паутину. Вскоре Узмир уже лежал, все еще не оставляя попыток сбросить с себя путы, дергаясь и злобно рокоча.
– Давайте все вместе! – прокричал Иандаэль, приземляясь около сломленного быка.
Весь отряд набросился на Узмира. Неамара ругнулась из-за невозможности снова подступиться к его сердцу. Минотавр был приперт к земле животом вниз. Но это ничего не изменило – стоял лишь громкий лязг оружия и кряхтение воинов, безуспешно пытавшихся пробить его защиту. После их нескольких наскоков Узмир начал свободнее шевелиться: то ли ослабевала ловушка Иандаэля, то ли униженный таким положением минотавр пробудил в себе новый внутренний резерв.
– Расходитесь! – обеспокоенно воскликнул Деос.
Бойцы разбежались в стороны. Божественная сеть в то же мгновение лопнула, и Узмир вытянулся в полный рост. Еще больше разозленный, он издал оглушительный рев. Члены отряда в смятении глядели на несокрушимого врага в припадке бешенства и не представляли, что им делать дальше. Хелин замелькала перед глазами минотавра, пытаясь отвлечь его. Ей на выручку тут же подоспел Иандаэль. Узмир метался между ними, не зная, на кого обрушить свою секиру. Остальные наносили по удару и отбегали, периодически попадая под руку колосса и отлетая в разные концы зала, где к ним уже спешил Америус.
Каменный бык окончательно озверел. Он метнул секиру в Иандаэля, вновь резко затерявшегося в вышине. Вниз полетели белые окровавленные перья. Секира приземлилась вдалеке от минотавра, и Неамара поняла, что это единственный шанс ближе подобраться к замешкавшемуся врагу, пока он безоружен. Рывок – и она уже была у его груди, спешно выискивая отверстие, ведущее прямиком к сердцу. Две попытки пробиться клинком к лавовым потокам провалились, а на третьей демонессу настигла рука Узмира. Он крепко сжал ее и поднес к своим бездонным глазам. Демонесса беспомощно билась, смутно слыша крики своих соратников. «Это неминуемая смерть», – заключила она. В полном отчаянии Неамара повернулась лицом к быку, на нее взирал гигантский глаз, сплошь состоящий из лавовой массы. Воительница, сдавленная могучей ручищей минотавра, едва дышала в ожидании своего конца. Но тут Узмир надрывно взвыл. Ниже шеи у демонессы что-то начало сильно жечь. Она вскрикнула, чувствуя запах собственной обожженной плоти и ужасную боль, будто к коже приложили раскаленное железо. Что-то с ними происходило. Узмир разжал руку и откинул Неамару в сторону. Из его глаз на землю упало несколько капель магмы. В этот самый момент на него с криком и со вскинутым молотом выбежала Лимантрэ. От грохота ее удара у всех зазвенело в ушах. Воины оцепенели. Кусок камня, чуть выше копыта Узмира, откололся. Бык очнулся и долго глядел свысока на Лимантрэ – женщину его кровей, первую на его памяти, сумевшую нанести минотавру вред, хоть и незначительный. После паузы он дотянулся до каменного отростка на стене, скомкал его, как бумажный лист, и медленно встал на одно колено, протягивая в раскрытой руке Лимантрэ уже готовый, покрытый необычной резьбой двуручный молот, какого не видывал грешный мир.
Она застыла, не осмеливаясь подойти ближе. Тогда Кимар остановился позади нее и подбодрил:
– Лимантрэ, этот дар предназначается тебе, смелее.
Она пересилила себя, сделала несколько неуверенных шагов навстречу склонившемуся Узмиру и тоже опустилась, положив у его ног свой молот. Как только она взяла в руки оружие, подаренное богом войны, камни, преграждавшие путь, вибрируя, спрятались под землю. Сам Узмир вытянулся в полный рост и замер посередине зала в той же позе, в которой отряд его увидел впервые и принял за скалу. Тело его померкло, и в пещере наконец воцарилась тишина, словно она превратилась из бранного поля в усыпальницу.
