— Позволите? — перехватив одну из книг, просмотрел страницы капитан. Потом пробежался глазами по корешкам на полках.
— Не находите странным? — отвлек его Павлов. — Все полки уставлены сплошь медицинской литературой. По большей части анатомией.
— В-вижу… — как-то неуверенно согласился тот. — Причем, анатомией… животных.
И тут же осекся, озаренный догадкой:
— Вы полагаете…
— Да-да, коллега, друг мой. Все книги с журналами относятся к анатомическим строениям животных.
Капитан испытывающе воззрился на столичного гостя.
— Собаки… — зачарованно протянул он. — Головы зайцев, лисиц…
— Похоже, ваш учитель не такой-то и простой добряк-толстяк, — скаламбурил Павлов, проводя взглядом по полкам. На глаза попались энциклопедии строения животных, атласы, журналы. На всех обложках красовались внутренности, структуры организмов, внутри — схемы кровообращений, разрезы органов, прочие статьи. Волки, крысы, кабаны, лисицы, олени…
— Боже милостивый! — остолбенел капитан. — Даже внутренние строения медведей…
— Хм-м… — озадачено хмыкнул Виктор Иванович. — А педагог-то наш совсем не тот, за кого себя выдавал. Говорите, тихий, замкнутый, нелюдимый?
— Так т-точно… — запнулся майор, потрясенный таким обильным количеством медицинской литературы. — Выходит, он… он занимался РАСЧЛЕНЕНИЕМ? — невольно вырвалось у капитана.
— На редкость примечательная личность, — кивнул майор, открывая ящик стола, стоявшего под полками. — Сейчас мы это проверим.
Стол был дубовым, имел тумбу с дверцей. Сверху стопками лежали вырезки, журнальные статьи, прочие бумаги. И везде, на всех, с избытком изображались схемы строений организмов различных животных.
— Мясо в банках… — зачаровано выдавил из себя капитан. — Оно…
— Не горячитесь, капитан. После анализов установим, чьё оно.
И через секунду:
— А вот вам и инструменты для препараций зубов.
Виктор Иванович попеременно выдвинул ящики стола, раскрыл дверцу тумбы. Глазам милиционеров предстали боксы и контейнеры с иглами, шприцами, скальпелями, хирургическими ножницами, трубками, шлангами для оттоков крови. Резиновые перчатки и маски. Лупы и микроскопные линзы. Чашки Петри и микроцентрифуга. Вымытые колбы с ретортами, ампулы, коробки с медикаментами.
В этот момент со двора ввалился лейтенант Сарычев. Не успев доложить начальнику, уставился через плечо майора на груду инструментов.
— Нихренасе! — изумленно вытаращился внутрь стола. — Ох, мать вашу! Это чё за мавзолей? Кого препарировать надумывал этот извращенец?
— Нашёл что-нибудь? — обернулся начальник.
— Так точно, Виктор Иванович! — Костя потрясенным взглядом впился внутрь стола, но радость взяла своё. Протянул сложенную вдвое бумажку. — В пустой будке лежала. Милиционеры, видимо, не удосужились заглянуть внутрь, а я нашёл.
Поправив очки, Павлов повертел бумажку в руках. Вырванный из ученической тетради листок был исписан с одной стороны неровным почерком. Буквы прыгали, съезжая вниз: очевидно, писавший спешил, начертав всего три фразы. Павлов прочел вслух:
«Учителя найдете в старой заброшенной столовой. Грех чревоугодия — смертный библейский грех. Будут и другие жертвы»
Капитан перенял переданный листок. Павлов победно поднял палец:
— А? Друзья мои? Я был прав, когда уверился, что искать предстоит в заброшенной столовой?
Лейтенант восхищенно смотрел на старшего начальника. Недаром о нем по всем областям ходили настоящие легенды. Еще не зная конечной подоплеки и самой сути преступлений, он мог безошибочно устанавливать мотивы, а то и места самих преступлений, как это в свое время делал другой легендарный его коллега Шерлок Холмс. Но тот был выдуманным персонажем, а здесь перед Костей находился сам Павлов — легенда Угрозыска!
— Прав я был, Костя?
— Так точно, товарищ майор!
— Вот вам и религиозный фанатик, капитан! — еще раз читая записку, заключил Виктор Иванович, вертя ее в руках. — Умно поступил, паршивец. Спрятал в будке, зная, что рано или поздно в неё заглянут. Это та самая будка от первой обезглавленной собаки?
— Виноват, не предусмотрели туда заглянуть.
— Ну, на то лейтенант Сарычев и ученик мой, чтобы знать, где искать. Молодец, Костя!
— Рад стараться, Виктор Иванович! — Молодой сыщик никак не мог отвести взгляд от обилия хирургических инструментов. — Выходит, этот учитель занимался тут опытами вивисекции, а может, и расчленением животных? Но, тогда где его лаборатория? Где хирургический стол, где кровь, останки внутренностей? Сарай я осмотрел, там пусто. Чердака нет, подвала тоже.
— Он не только расчленял, — убежденно поддержал капитан, — он еще и закатывал в банки.
— А потом? — Костя проглотил комок. — Потом просто… пожирал, что ли? Оттого и стал быстро набирать вес?
— Вот вам и смысл символа слова «Чревоугодие», — подвел итог Павлов. — Тот фанатик, что охотился за учителем, можно сказать, явился неким обрядом очищения.
— Не понял? — переспросил капитан.
