Мы соблюдаем все правила. Он подвозит меня в школу каждый день, кроме четверга; никогда не опаздывает по утрам и ждет на моей подъездной дорожке, неизменный, как летний дождь. Дважды в неделю я пишу о нем посты: например, о том, как он выглядит в лучах осеннего солнца, заглядывающих в окно машины со стороны водителя. Или ставлю селфи, на котором я вымученно улыбаюсь во время обеда, когда Миллер раз в неделю присоединяется к нам с Марен. Мы ходим на свидания. Папа поглядывает на нас из-за кофемашины в «Бобах на озере», пока мы сидим на каменистом берегу – ровно столько, чтобы сделать снимок. У меня больше не потеют ладони, когда мы держимся за руки. Разговариваем мы только в том случае, если кто-нибудь смотрит прямо на нас.
С того первого дня в машине я больше не позволяю себе горячиться. Миллер выполняет свою работу, я выполняю свою. Память о прошлом никуда не делась, мы о нем не говорим, оно предано забвению вместе с прежними версиями нас, но между нами тончайшая, прозрачная завеса воспоминаний. Я вижу сквозь нее Миллера, но не чувствую его. С одной стороны, жить так невозможно. С другой – гораздо проще.
Но самое главное, это работает. Джаз заказывает интервью с нами в «Роки-Маунтин Лайв» – субботнем утреннем шоу на Денверском филиале канала
На следующий день после выхода статьи в «Денвер Пост» мы с Миллером едем после школы есть мороженое. Это пятница, и свидание отличается от встреч в прошлую субботу и воскресенье, аккуратно отмеченных у Миллера в еженедельнике, полном «самых обычных, искренних и не представляющих ничего особенного заметок».
После уроков мы с Марен и Миллером идем через парковку к его машине. Прохладная ладонь Миллера едва соприкасается с моей ладонью. Я чувствую взгляды окружающих – поднимаются головы от экранов телефонов; бегуны по пересеченной местности, шнурующие кроссовки у начала беговой дорожки, провожают нас глазами. На утреннем сборе президент выпускных классов Софи Чжао упомянула про статью в «Денвер Пост», и директор Армистед приклеил газетную вырезку со статьей на дверь своего кабинета, мимо которого проходят все учащиеся, куда бы они ни направлялись.
Все это унизительно и в то же время изумительно, но к тому моменту, когда мы приближаемся к универсалу Миллера, унизительно перевешивает, поскольку из-за кузова своего джипа на нас пялится Эйден Шарп. Тот самый Эйден, который не сильно изменился с пятого класса, когда произошел случай с хомяком Пончиком.
– «А ведь Ро Деверо только начинает свою деятельность», – насмешливо гнусит он и, бессмысленно хихикнув, ставит ногу на переднюю решетку радиатора. – А что же дальше, Ро?
– Я польщена тем, что ты заучил статью наизусть, Эйден. – Я закидываю свой рюкзак в машину через окно. – Это очень важно для меня.
Миллер уже усаживается за руль, избегая всякого общения с Эйденом, как он поступал все эти годы. Эйден многозначительно смотрит на него, потом – на меня.
– Вы же вроде дружили в средней школе или типа того?
– Типа того, – отвечает Миллер.
Одновременно я говорю:
– Ну теперь мы не только друзья.
Миллер бросает на меня быстрый взгляд и тут же отводит глаза, а затем включает зажигание.
– Когда свадьба? – спрашивает Эйден.
Марен тут же поддает снизу козырек его бейсболки; та подлетает в воздух и шлепается на крышу машины.
– Отвали, Эйден.
Он тянется за бейсболкой, а Марен, обернувшись ко мне, закатывает глаза.
– Поехали с нами есть мороженое? – предлагаю ей я.
Мы обещали XLR8 ходить на свидания, но никто не уточнял, можно ли брать с собой Марен. Я умоляюще смотрю на нее поверх крыши универсала – Миллеру из салона не видно.
– Сейчас не могу. – Марен косится на свой телефон и, розовея, снова смотрит на меня. – Ну… э-э… я собиралась…
– Ты готова? – окликает меня Миллер. – У меня занятия с учеником в пять, помнишь?
Я одними губами говорю Марен «извини».
– Уже иду.
– Проблемы в раю? – кричит Эйден и, распахнув дверцу своей машины, плюхается внутрь.
– О боже, – цедит Марен и с силой захлопывает дверь, едва не прищемив Эйдену локоть. – Ты прям какой-то очень громкий комар.
– Ро, – снова зовет Миллер, – поехали.
– Поехали, поехали. Господи. – Махнув подруге рукой, я заныриваю в машину.
– Наслаждайтесь мороженым! – кричит она, пока Миллер выезжает с парковки.
Его лицо спокойно и невозмутимо, он закрыт ото всех, впрочем, как и всегда. Когда машина трогается с места, Эйден подмигивает мне, я закатываю глаза, и мы с Миллером в полном молчании покидаем парковку.