– Так, – произносит Миллер, когда мы подъезжаем к моему дому.
Всю дорогу мы оба молчали, и я ни разу на него не посмотрела. Не для того он пошел на контакт после нескольких лет полного игнора, чтобы не отвечать на мои вопросы и чтобы я чувствовала себя полной дурой на пике собственного успеха. Я не позволю ему испортить мне радость. Но каким-то образом ему это уже удается.
– Ты расстроена.
– Нет, не расстроена, – огрызаюсь я, открывая дверцу и ставя ногу на подъездную дорожку.
Брови Миллера едва заметно приподнимаются, и наконец я его вижу – того самого Миллера, которого знала раньше и который всегда читал меня как открытую книгу; неважно, признавалась я в том, что он прав, или нет.
– Не надо, – говорю я.
Сентябрьский ветерок задувает в открытую дверцу и шелестит парковочным талоном в подставке для чашки.
– Не надо что?
– Не надо на меня вот так смотреть.
– Я никак особенно не смотрю.
– Тогда вообще не смотри.
Он снова называет меня по имени, но всего один раз, и к этому моменту я уже ухожу.
Я прихожу в XLR8 в три пятнадцать. На шее – наушники, на пальце – кольцо с ключами от машины. Мы договорились, что с понедельника по пятницу я буду приезжать к ним сразу после школы – и так до контракта с «Селеритас».
В конференц-зале с видом на горы проводит встречу Джейн из отдела разработки. На экране – изображение «ПАКС» в реальном времени, но кнопки слегка сдвинуты от центра и все чуточку не на своем месте.
– …постараемся исправить как можно скорее, – говорит Джейн в тот момент, когда я вхожу в зал. – А то мы выглядим как-то непрофессионально.
Все оборачиваются.
– Привет, Ро, – улыбается Джейн. – Проходи.
– Что с кнопками? – киваю я на экран.
– Что-то не так с кодированием, – отвечает она. – Кнопки не встают на свое место, но мы завтра же все исправим.
– Сейчас сделаем. – Джейн начинает возражать, и я добавляю: – Дайте мне часок посидеть за компьютером, и я все починю.
Я надеваю наушники и, отключившись от происходящего в зале, направляюсь к ближайшему свободному столу. Врубаю компьютер и одновременно музыку, чтобы не слышать ни ударов своего сердца, ни людей вокруг, ни собственных мыслей, мчащихся подобно горному ручью.
Я не знаю, что делать с Миллером, как пережить шесть месяцев его отстраненного молчания, как разогнуть закручивающуюся пружину своих глупых чувств.
Но в компьютерах я разбираюсь. Экран мигает.
Я возвращаюсь домой только около семи. Играет музыка, из кухни доносится острое благоухание лука-шалота с добавлением чего-то более нежного, возможно шалфея. Вера сидит за обеденным столом, как обычно с бокалом белого вина. Папа тянет шею, выглядывая из-за кухонных шкафчиков, и машет мне лопаткой.
– С первым учебным днем! – восклицает он, и я скидываю рюкзак на пол. – Сейчас будем праздновать.
Мы всегда отмечаем первый день нового учебного года. Раньше Вера приходила к нам прямо с работы, с кейсом, набитым студенческими работами, ждущими проверки. Она стягивала заколку с волос и встряхивала ими, а потом глубоко выдыхала и принимала у папы из рук бокал вина. Сейчас она просто улыбается и похлопывает ладонью по столу возле себя.
– Удачный был день, Рози?
– Невероятный, – отвечаю я. Папа переворачивает курицу на сковородке, и мы слушаем, как она шкворчит. – «Денвер Пост» хочет на следующей неделе взять у меня интервью.
– Что, правда? – говорит папа.
Вера сжимает мое запястье.
– Что ты им скажешь? – спрашивает она.
Она смотрит спокойно и дружелюбно, потом берет бокал подрагивающей рукой.
– Смотря что они спросят. Но вообще, у XLR8 есть набор заготовок для прессы – ключевое сообщение и еще всякая информация.
Ключевое сообщение очень ясно дает понять: «ПАКС» безошибочно предсказывает будущее любого пользователя. Я поинтересовалась, стоит ли утверждать это с такой категоричностью, надо ли упомянуть о том, что не все можно предсказать, но Эвелин была непреклонна. «ПАКС» должен иметь безупречную репутацию, иначе это вообще не будет работать. А мне совершенно не хочется представлять такой вариант, где это вообще не работает, особенно теперь, когда все зашло так далеко.
– Наверное, мне придется заучить все их заготовки.
Вера согласно мычит.
– Я видела изменения, которые они внесли в приложение, и новый слоган.
Теперь «ПАКС» утверждает: «Твое будущее – у тебя в подсознании».
– И? – спрашиваю я.
– Тебе не кажется, что это напоминает аттракцион-гадалку «Золтар»?
– Это не гадалка, Вера, это наука, – закатываю глаза я. – Уж кому знать, как не тебе.
Она поднимает руки, и я снова замечаю, что они дрожат.
– Это просто наблюдение.
– Ешьте давайте. – Папа ставит перед нами тарелки.
Вера с улыбкой кладет ладонь на его руку:
– Как аппетитно, Пит.