Когда все наконец-то расходятся, мы с папой садимся в пикап и целый час едем в Национальный парк Роки-Маунтин. Не снимая траурную одежду – черный костюм, черное платье, – мы натягиваем трекинговые ботинки и за двадцать минут доходим до водопада Альберта-Фоллс.
Об этом попросила Вера в своем завещании, помимо распоряжений насчет дома и остального имущества. Это была ее последняя просьба: «После того как меня похоронят, пусть Рози и Пит пойдут и посмотрят на что-то прекрасное». Никаких шестов, конкурсов и зарытого наследства. Но именно этот поход наконец-то полон смысла.
У водопада уже делают снимки несколько групп туристов. Сейчас середина декабря, но солнце сияет, тропы не засыпало снегом, и в парке по-прежнему многолюдно. Папа указывает мне на плоский камень, выступающий над водопадом, и я иду за ним, усаживаюсь рядом на пыльном выступе. Внизу, как всегда, шумит и бурлит вода.
– Я тебя люблю, – произносит папа, и у меня сжимается горло. Он оглядывается на меня, и я молча киваю, потому что не могу говорить. – Вот, это тебе от нее. – Он достает из кармана куртки конверт и протягивает мне. – Она хотела, чтобы ты прочитала его здесь.
На бумаге Вериным идеальным округлым почерком выведено: «для Рози». Всю жизнь я видела надписи, сделанные ее рукой, у нее дома – на списках продуктов, на полях студенческих работ.
– Я не уверена, что смогу, – отвечаю я.
Папа обнимает меня, и мы молча сидим несколько долгих минут. После того, как письмо будет прочитано, я уже никогда не узнаю от нее ничего нового. Она больше не скажет того, что я еще не слышала. Закрыв глаза, я поднимаю лицо к солнцу.