– А, правда, там дна нет?! – Лерка как раз плюхнулась на заднее сиденье и услышала последнюю фразу.
– Есть, конечно. Возле берега на два шага. Потом резко глубина и вода ледяная. Даже в жару. Мы купались…
Сашка купался. Я на песке стоял. Страховал, значит, дурня белобрысого. Он возле бережка плескался, и тут бац! Судорогой скрутило обе ноги! Он как заорёт: «Водяной схватил!» Я ему палку с берега, и вытащил. Он коло меня в двух метрах плавал. Говорю ж – глубина одразу. Но места красивые, как в сказке. Сосны стеной, песочек, берега крутые. Я покажу, где до воды подход был.
Долгие сборы закончились. В багажник упаковали раскладные стулья и бутыли с питьевой водой, спасжилет, обмотанный крепкой веревкой и котелок для кулеша. Напоследок запихнули огромный пакет с продуктами. Покушать в селе любили. И отнеслись к такому важному событию, как обед на природе, основательно и серьезно. Лерка недовольно хмурилась. Слишком уж цивилизованной выходила поездка. Никаких тайн.
Соне, наоборот, вся эта суета жутко нравилась. Она улыбалась, наблюдая, как неугомонная Наталочка бегает в дом, таская то одно, то другое, а ее ненаглядный Пашенька складывает все это богатство в багажник. Молча и безропотно.
Пашенькой звали высоченного загорелого парня, на удивление спокойного и неторопливого.
– Будущий доктор, – по секрету сказал дядька Степан. – На хирурга учится. В самом Киеве. Не хухры-мухры!
Он с гордостью глянул на вероятного будущего родственника. Лерка насмешливо фыркнула:
– Пусть ещё выучится. Чудовище долговязое!
Наконец все было сложено и упаковано. Пашка уселся рядом с водителем. Запыханная Наташка устроилась с девчонками на заднем сиденье. Словно теплый суматошный вихрь наполнил салон запахом жареных пирожков и ароматом духов – персик, мандарин, леденцы. Соня повела носом, вдыхая яркую сочную смесь.
– Все, можно ехать?! – нарочито сердито спросил дядька Степан.
– Можно! – выдохнула Наташка, смахивая со лба челку. – Если чего забыли – обойдёмся!
Завелся мотор, машина потихоньку начала отъезжать от гаража, осторожно разворачиваясь на узкой улочке, разгоняя вездесущих полохливых курей.
– Дядь Степ, а ну, тормозни-ка, – внезапно подал голос Пашка, оборачиваясь назад. – Там нас догоняют…
Водитель недовольно пробурчал что-то себе под нос.
По улице суетливо семенила Тамара Васильевна, махая рукой. Выскочила, как была – в домашних шлепанцах и клетчатом кухонном фартуке.
Степан заглушил мотор и высунулся в окно:
– Чего стряслось, Тома?
– Софийке мама звонит, – выпалила тетя Тамара, переводя дух, – Срочно. Я думала, не успею до вас!! Фуух!!! – она шумно дышала, прижав руку к груди.
Соня напряглась. Радостное настроение исчезло махом. Лера с Наташкой притихли, перестали хихикать и толкаться на тесном сиденье.
Дрожащей рукой девочка взяла телефон и медленно поднесла к уху.
– Алло!
***
Ехали молча. Соня сосредоточенно рассматривала поля, перелески и дальние хутора. Странное оцепенение охватило ее после разговора с мамой. Казалось, она замерла между двумя ударами сердца, между вдохом и выдохом…
Лера косилась на подругу, хмурилась, нервно кусала губы. Неужели расплачется?
Машина свернула с асфальта на проселок и покатила по ухабистой дороге. Подпрыгнула на особо противной кочке так, что пассажиры подлетели к потолку.
– От же чортивня! – выругался в сердцах водитель.
Голос дядьки Степана выдернул Соню из противного оцепенения. Она обернулась к Лерке и крепко взяла ее за руку.
Та смотрела несчастными глазами побитого щенка.
– Папа сказал – я могу решать сама! Что у каждого своя реабилитация. И если я не захочу лететь с ними, то могу остаться. Если тетя Тома не выгонит.
Пашка обернулся к девчонкам, снял солнцезащитные очки. Переглянулся с притихшей невестой.
– Сонька! Если твоему отцу предложили такую клинику – это шанс, что он сможет нормально ходить. Съезди на пару месяцев с родителями. Да ещё бесплатно. Мир посмотришь. Тут радоваться нужно!
– А мы и радуемся, – вклинилась Наталочка. – Ты, Пашенька, за дорогой следи. Не вмешивайся.
Парень покачал головой и отвернулся.
– А мама? – тихо спросила Лерка.
– Мама требует меня с собой. Чтобы мы все вместе. И слушать ничего не хочет.
Соня говорила и ощущала, как отпускает натянутая струна, как возвращается теплый летний день с духом жареных пирожков и запахом бензина, как бодро скачет машина на неровной проселочной дороге. И как многозначительно молчит дядька Степан. Не вмешивается. За это она была ему особенно благодарна.
– Я могу решать сама, – твердо повторила она. – Папа так сказал. А я буду думать. Нужна ли мне эта заграница и «перспективы».
– Ну и чудненько, – подхватила вмиг повеселевшая Наталочка. – Сегодня у нас пикник. Кулеш, тайны и клады. А завтра ответ дашь.
Лера чуть расслабилась и несмело улыбнулась. Было непривычно видеть ее такой…потерянной. Неожиданно для самой себя Соня пихнула подругу локтем в бок и ободряюще улыбнулась.
Воздух был…ммм…волшебный! Мягкий, сладкий, он светился золотистой смолой, шумел кронами высоких сосен, легким ветерком трепал волосы.
