Думала, ничто не может меня порадовать больше, чем новая пассия для Ёнклифа. Может! Новая пассия для Ёнклифа, которая стала бывшей для моего мужа!
Прости, Рауль, что я тебе не доверяла!
– Я отдала ему лучшие годы! По неопытности я выбрала человека подлого и бесчестного!
Конечно. Он предпочёл любовнице жену! Какой стыд! Какой позор!
– Как я вас понимаю! – драматично возопил Оливер, будто играл в пьесе Вилли. Наконец-то Фрейн смилостивилась к нему и выделила главную роль.
И даже одного зрителя.
– Эмилия тоже ни во что меня не ставила, – наконец дошёл ной до сути и в целом был очень близок к истине. – А ведь я даже хотел ради неё проститься с жизнью!
– О Годин! – всколыхнулась его собеседница. – Это так романтично! Ради меня никто никогда такого не делал!
– А она посмеялась над моими чувствами!
Каким праведным гневом пылал голос Ёнклифа! Какой страстью! Каким упоением от факта, что нашёлся наконец тот, кто оценил его по достоинству!
– Это было жестоко! Что Рауль нашёл в этой бессердечной ледышке?!
Ответ прост: то, чего не нашёл в тебе.
– Как меня восхищает ваше тонкое чувство справедливости! – поддержал неизвестную нойлен Оливер.
Я медленно выдохнула. Не бывает, чтобы сразу во всём везло. Достаточно, чтобы везло в главном. И чтобы представления о том, что является главным, у Фройи и меня совпадали.
– Мо слишком великодушен! – изобразила смущение нойлен.
– Ной, – поправил её Олли. – Ной Ёнклиф. Будущий нэрр, – поделился он сокровенным.
– Очень приятно! Я – нойлен Свея Виклунд, – призналась его собеседница, и у меня появилось огромное желание стукнуть мужа по лбу!
Конечно, хорошо, что он расстался с любовницей. Но привести жену на премьеру, где главную роль исполняет его бывшая любовница…
Ну это надо очень недооценивать женский темперамент!
– Вы та самая нойлен Свея?! – В голосе Ёнклифа звучало такое восхищение, что мне даже стало капельку обидно. Я, между прочим, ничем не хуже!
– Да, та самая! И представляете, герцог предпочёл её – мне! Милый нэрр Ёнклиф, – мудро оговорилась актриса. – Уверяю вас, они за это поплатятся!
Ой-ой! Я уже начала бояться!
Но портьера шевельнулась, и до меня дошло, что сейчас эта славная парочка обнаружит меня. Я быстро огляделась и нырнула за соседнюю портьеру.
К счастью, там было пусто.
Олли с бывшей любовницей герцога прошли мимо, оживлённо обсуждая радость от знакомства. Я ещё немного подождала и решила вернуться в холл, пока Рауль не начал искать меня по всему театру с собаками.
Но он не искал.
И вообще не беспокоился. Он стоял в вольготной позе и разговаривал с каким-то подтянутым мужчиной, виски которого были изрядно припорошены сединой.
– Дорогая, познакомься, это мой учитель, нэрр Улле Эрлинг, – радостно заулыбался Рауль. Радостно и очень открыто. Этому суровому мужчине мой муж полностью доверял.
– Бывший учитель, – поправил его собеседник.
– Учителя бывшими не бывают! А это моя драгоценная супруга Эмилия, – представил меня муж.
– Очень приятно! – Эрлинг потянулся к моей перчатке и запечатлел над кистью поцелуй, но острый взгляд прошёлся по мне сверху вниз, не выпуская ни единой детали.
Молчание прервал звон колокольчика.
– Нэрр Улле, приятно было вас встретить, мы пойдём, – завершил разговор мой супруг.
– До свидания, – присоединилась я к прощанию.
Антракт подходил к концу, а у меня накопилось, что высказать дорогому муженьку.
Я изобразила самую обаятельную из всех моих улыбок, приняла локоть мужа, и мы направились в сторону той самой портьеры, где буквально только что сформировалась неприятельская коалиция.
Мне следовало предупредить Рауля об угрозах бывшей. Но как я могла начать разговор? «Дорогой, до знакомства с тобой я пообещала некой неизвестной особе, что не буду претендовать на твоё сердце. Но теперь я передумала. А она – нет. Поэтому твоя театральная подст… – прости, знакомая! Бывшая знакомая. Так вот, я случайно подслушала, что она что-то имеет против тебя». Как я могла завести такой разговор, если слово «любовница» – из разряда тех самых слов, которые вроде как есть, но приличная нэйра их знать не должна?
Я решила зайти издалека:
– Дорогой, я хотела тебя спросить: как тебе представление?
Рауль недоумённо на меня посмотрел. А что? Я же официально не знаю, что мой супруг и Вилли – одно и то же лицо? Отчего бы не поинтересоваться?
– Хорошая пьеса, – быстро ответил он, видимо, придя к тем же выводам.
– А игра актёров?
Мы вошли в ложу, и зазвенел третий колокольчик. Свет в зале стал гаснуть, высвечивая лишь угол сцены, в котором мы видели злобного Лохи, склонившегося над колыбелькой. Он сыпал проклятьями в адрес неверной жены и «мерзкого отродья». Признаться, я с трудом сдерживалась, чтобы не подпалить кулисы. А где ты был сам со своим детородным отростком и почему твой супружеский долг твоей жене отдавал чужой мужчина?
– А тебе? – ушёл от ответа Рауль.
– Лохи очень правдоподобен! Прямо как настоящий! А как тебе Фройя? – вернула я себе инициативу в разговоре. – Как ты вообще к ней относишься? – Я сделала короткую паузу и пояснила: – Как к актрисе, конечно.
