Ледяная Дева чиста, юна и невинна. Хьюр влюбляется в неё с каждым днём всё сильнее. Но и Дева, знакомясь с миром, открывает для себя чувства и начинает испытывать к своему наставнику томительную привязанность. Но страсть растопит юную возлюбленную Хьюра! Он должен избегать возлюбенную, чтобы сохранить ей жизнь, но не в силах отказаться от встреч с нею…
На роль Ледяной Девы нужно подыскать какое-нибудь новое лицо. Свея, безусловно, хороша, но точно не невинна. Она превосходно впишется в роль Фрейн. Если, конечно, возьмётся за ум и перестанет мне угрожать. В противном случае не видать ей участия в новой пьесе.
А я чувствовал: новое произведение Вилли Сказкаарда просто обречено на успех. «Семь снежинок на ладони». Я написал название новой пьесы на первом листе.
Стремление к прекрасному, кажется, родилось со мною вместе. С самого раннего возраста я вызывал недовольство отца излишне чувствительной натурой. К счастью, ледяная магия проснулась во мне первой, и учился я достаточно легко.
Но страсть к низменным забавам вроде сентиментальных романов, театральных постановок, даже к рисованию, – была во мне куда сильнее, чем тяга к делам, оружию и сражениям. Отец нашёл мне подходящего учителя, настоящего боевого мага, – но даже это не смогло превратить меня в настоящего мужчину в глазах отца.
Я был его разочарованием.
Видел бы он меня сейчас!
Я стал таким, каким он мечтал меня видеть.
Но увы… Он ушёл в Чертоги Вечности, убеждённый, что я – позор рода и самая большая неудача в его жизни.
Этот возвышенный момент мой желудок избрал, чтобы напомнить о бренности земного бытия. Я вызвал Йохана. Тот принёс завтрак и свежие письма из столицы. Я по диагонали пробежался по корреспонденции. Король возмущался, что я оставил его в самый неподходящий момент. Но у Эрика неподходящим моментом является любой, когда я не у него под рукой. Даже если не нужен, – всё равно. Пусть сидит у ноги, вдруг пригодится? Я отложил сообщение без ответа.
Письмо Херберта оставил для внимательного изучения. Послания, адресованные Эмилии, глянул одним глазом. Они были не запечатаны, потому не требовали много времени. Меня порадовала оперативность Херберта и нэрра Ёнклифа, папаши слюнтяя Олли. Нужно будет передать ему благодарность и пожелание всыпать с десяток розог от моего имени. Но по большому счёту меня сейчас интересовали не столько сами письма, сколько ответы на них от супруги.
– Нэйра Эмилия уже встала? – спросил я у Йохана, размешивая мёд в кружке взвара.
– Да, нэрр.
– Как она себя чувствует? – Я отхлебнул напиток.
– Бодро. С утра куда-то бегала с пузырьком в руках. Видел её в коридоре.
– Что за пузырёк? – напрягся я.
– Не имею чести знать. – Он склонил голову.
– Йохан, ты, кстати, когда разбирал мои вещи, не находил среди них пузырька? Я нечаянно утащил бутафорский яд у своей приятельницы-актрисы, и в столице мне все уши прожужжали: требуют непременно его вернуть.
Теперь я прекрасно понимал Эмилию, которая не решилась оставить отраву дома. Мне тоже совершенно не нужна паника. Пусть, если обнаружат, думают, что яд ненастоящий.
– Я уже предлагал купить любой взамен, но она требует именно тот. Тебе удивительно повезло, Йохан, что ты избежал этой участи – женитьбы, – поделился я. – С женщинами так сложно! В общем, поинтересуйся у прислуги, может, кто-то натыкался.
– Уверен, нэрр Рауль, мне бы доложили.
– И всё же пусть поищут. Переберут экипаж: возможно, там куда-то закатился.
– Будет исполнено, – коротко кивнул дворецкий.
– И прекрасно.
Ничто не вечно. Вдохновение – тоже. В какой-то момент я осознал, что утомился: сидеть, писать, творить… Я неплохо поработал. А у меня, между прочим, жена молодая. Новоиспечённая, можно сказать. Что с одной стороны – замечательно, потому что фантазия моя бурлила на предмет возможных вариантов общения с нею, желательно – наедине и в спальне. С другой – увы, мне следовало проявить к ней заботу.
И я, конечно, проявлю.
Но это потребует от меня определённых волевых усилий.
Я потянулся, убрал рукопись под замок в ящик стола и встал. Следовало сменить ночной халат на более приличную одежду. Я отправился в спальню, но Эмилии там не оказалось. Домашний костюм снять несложно, поэтому переоделся и умылся я сам. Провёл руками по щекам. До вечера щетина потерпит.
Интересно, куда упорхнула моя синичка? Опять щебечет с крестьянками?
Дались они ей…
С другой стороны, хорошо, что при деле. Меньше будет обо всяких глупостях думать. То, что ей удалось найти развлечение в нашей глуши, да ещё столь невинное и даже полезное, заслуживало уважения.
Однако обнаружилась Эмили в гостиной с книжкой Вилли Сказкаарда в руках. Внимание к моему творчеству польстило бы, если бы мне не было известно, что жена моя читает его ради совершенно постороннего мужчины. Хотя мужчиной назвать его сложно, выполнить мужскую функцию в процессе размножения он вполне способен. И, несмотря на расстояние, этот факт меня злил.
