«
Ну пусть она попробует сказать мне в лицо, как нужно писать пьесы!
…Просто литературный критик, а не жена!
Я взял письмо нэрра Бергена и отправился на поиски дорогой супруги.
Я поймал её на горячем! Она ставила на место «Йарла Леира», облегчив мне задачу.
– Дорогая Эмилия, вы снова читаете Вилли? – расплылся я в кровожадной улыбке. – Признайтесь, вы всё же к нему неравнодушны!
– Дорогой Рауль… – Она отдёрнула руку от книги, будто это было чем-то непристойным. – Я как раз хотела с вами обсудить…
– С удовольствием обсужу с вами это произведение! – Я плюхнулся с разгону в кресло.
Что любопытно: совсем недавно я чувствовал себя обессиленным и выжатым, а теперь во мне бурлила кровь. Пузырьки ярости взрывались на её поверхности, обдавая брызгами всё вокруг.
– Я хотела о… – неуверенно возразила Эмили, но я был непреклонен:
– Обсудить сюжет? Героев? Мораль? Что понравилось тебе в пьесе больше всего? – Я положил ногу на ногу и сцепил на коленке руки в замок, чтобы не размахивать ими, как торговка на базаре.
– Ну… – замялась она.
– Мы можем почитать вместе, если ты забыла, – предложил я и потянулся в сторону книги, но тут супруга внезапно оживилась.
– В этой пьесе мне больше всего понравилось… – бодро начала она, но на последнем слове поникла, как лютик без воды.
– Ничего не понравилось? – Я удивлённо задрал брови, пока сердце моё в отчаянии проваливалось в желудок и даже ниже.
– Я не могу сказать, что не понравилось… Просто я не очень поняла, что хотел сказать этой пьесой автор, – неуверенно проговорила Эмилия, глядя в пол и стискивая пальцы.
– Да? Даже никаких версий нет?
– А вы… то есть ты, дорогой Рауль, как ты думаешь, зачем автор в конце убил главных героев? Ведь их мечты сбылись! Йарл Леир обнаружил, что его сын вырос достойным мужчиной и наследником, а Бруно добился, чтобы отец оценил его по достоинству. И даже признал, что был неправ. Пусть бы жили дальше на радость друг другу. Леир учил бы сына заботиться о землях. Ведь Бруно был воином, а не правителем. Бруно женился бы, воспитывал своих детишек в любви и заботе. Зачем? – Она пожала плечами, одновременно разводя руками, будто слов было недостаточно, чтобы выразить всю глубину её недоумения.
– Таков канон, – поведал я очевидное. – В трагедии все должны умереть.
– Да, я помню, ты говорил, что все рано или поздно умирают, всё такое… Но, Рауль, когда Сказкаард выбирал идею пьесы, он изначально решил, что эти люди заслуживают смерти! За что?!
– Ну, йарл Леир – понятно за что!
– Если он был так плох, почему же Бруно любит его, даже несмотря на то, отец выгнал его на улицу?
– Потому что Бруно – благородный воин! – почти прорычал в ответ я.
– Он таким из капусты вывелся? Если Леир был негодяем, почему Бруно не вырос подлецом, как избранный на его место парень?
– Ладно, я понял. Ты хочешь сказать, что отец – молодец, а Бруно – плохой сын. Я это уже слышал, – проговорился я о своём прошлом, но, к счастью, Эмилия этого не заметила.
– Я не говорила, что Бруно – недостойный сын, – возразила она. – Почему же? Он достойный. И я считаю, что отец поступил с ним жестоко. Неужели Леир не мог обнаружить в наследнике ничего хорошего? Даже если вокруг были лучше, умнее, сильнее, способнее… Знаешь, о чём я подумала?
– Понятия не имею!
– Я подумала, что Леир не любил себя. Ведь Бруно – это его плоть и кровь, его черты, характер, способности…
– А если с характером и способностями не повезло?! – горячо возразил я, защищаясь.
– Значит, сын оказался неудачей. Неудачей отца. Кто в этом виноват? Разве сын?
Я хотел ответить: «А кто ещё!», но тут до меня дошла мысль жены и заставила смолчать.
