– В общем, я допускаю, что Леир себя не любил, возможно – стыдился и даже ненавидел, и вымещал эту ненависть на сыне, – продолжала рассуждать Эмилия, расфокусировав взгляд, будто смотрела внутрь себя и говорила сейчас не о пьесе, а о чём-то другом. – И было бы логично, если бы в конце Сказкаард его убил. Не сам, – поправилась она, выпав из задумчивости, – а по сюжету. Но за что бы йарл ни испытывал вину, он в полной мере искупил её перед собой, опустившись на самое дно и прожив несколько лет нищим и беспомощным. Примирившись с собой, убедившись, что сын вырос уважаемым и успешным человеком, он мог с чистой душой уйти в Чертоги Вечности.
Я понимал логику её слов, но пока не мог в полной мере осознать их смысл. Это было так… неожиданно, что ломало всю картину моего привычного мира.
– Но почему автор убил сына? – спросила у меня супруга, и теперь в её глазах действительно стояло недоумение.
– Потому что он оказался недостойным? – хмыкнул я, припомнив её объяснения из письма. – У меня был знакомый, который доказывал, что Бруно из «Йарла Леира» – неблагодарный отпрыск, который так и не смог оценить, как много сделал для него отец!
– Странные рассуждения… Возможно, у слов знакомого была какая-то другая цель? – полюбопытствовала Эмилия. – Ты удивишься, дорогой Рауль, и может, даже будешь разочарован, но я читала эту пьесу не просто так. Помнишь, я рассказывала про своего несостоявшегося жениха, ноя Ёнклифа?
Я растерялся, не зная: стоит ли признаваться, что помню? Даже лучше, чем хотелось бы.
– Тот, который вручил мне пузырёк с ядом перед самой свадьбой, – напомнила супруга, и отпираться стало бессмысленно. Было бы странно такое забыть, и я кивнул. – Олли – такой Олли! – На её лице появилась печать страдания. – Я очень боюсь, что он всё же доведёт свою безумную идею до конца, и из-за его смерти может пострадать моя репутация, а в конечном итоге – и твоя. Он грозился обвинить меня в своей гибели.
В голове скрипело от мыслей, которые, как стадо оленей, разбредались кто куда.
– И вообще, жизнь – не пьеса, в которой все непременно обязаны умирать. Особенно – молодые и здоровые, – закончила Эмилия свою мысль.
– Насчёт здоровья ноя Ёнклифа я бы поспорил!
– Олли просто слишком идеалист и не хочет принимать реальность. Думаю, окажись Ёнклиф, как Бруно, один на один с миром, он бы быстро повзрослел. Но его слишком любят и ограждают от невзгод. Так вот, отец Оливера каким-то образом обнаружил у него яд, хвала Годину…
На самом деле мне, но я сегодня скромный.
– …И наказал. Обиженный Олли привёл эту пьесу в качестве примера того, что «вот потом отец узнает, кого потерял, и будет жалеть!». И я попыталась подвести его к мысли, что каждый сам должен отвечать за то, что происходит в его жизни. Не отец, не Вилли Сказкаард и не я. Не нужно перекладывать вину на других.
– Нужно брать её на себя? – усмехнулся я.
– Нужно брать в свои руки веретено Фройи и самому ткать узор своей судьбы. Разве не этому ты меня учил? – Эмилия смотрела мне в глаза.
– Ну… ты способная ученица! – не мог не признать я.
Видимо, с делами у моего супруга сегодня обстояло не очень. Потому что пришёл он злой, как голодный волк, и набросился на меня, как на молочного оленёнка. И ведь войди он чуть раньше, он увидел бы, как я кладу в книгу ответ проклятому Броквисту. Фройя чудом уберегла меня от, казалось бы, неминуемой трагедии.
Я сама постоянно балансировала на грани этого самого «все умерли». Страшно представить, как дорогой Рауль отреагирует, если узнает об этой переписке, когда даже расхождение в толковании какой-то пьесы может привести его в бешенство. Мне удалось его заболтать, и теперь наступило самое время переключить внимание супруга на более важную тему.
– Очень приятно слышать такую высокую оценку из уст Левой Руки его величества, – погладила я притихшего волка по шёрстке. – Мне очень нужна ваша по… твоя, – быстро поправилась я и сразу повинилась: – Дорогой Рауль, у нас слишком большая разница в жизненном опыте и статусе, поэтому мне бывает сложно обращаться к тебе на «ты».
«По шёрстке» много не бывает.
Правда, сытого волка гладить безопаснее, чем голодного.
– Ты обедал?
– Да, чем-то перекусил.
– Дорогой Рауль, тебе следует уделять больше внимания правильному питанию! Хотя бы пока ты дома.
Он поморщился, будто я попыталась скормить ему горькую пилюлю под видом конфетки, но всё же не стал спорить.
Правда, и соглашаться – тоже.
– Может, попросить ми Лотту собрать полдник? – предложила я.
– Ладно. Давай.
Я выскочила в коридор, решая на ходу, куда бежать: в спальню, к артефакту вызова слуг, или прямиком на кухню, но влетела в дворецкого.
– Доброго дня, мо Йохан. – Я отлепилась от него и попыталась привести себя в порядок после столкновения. – Нэрр Рауль желает пополдничать. Мы будем благодарны, если нам накроют в столовой.
– Нэрр Рауль? – удивился дворецкий.
– Да! – Меня возмутило, почему мои слова подвергаются сомнению. – Можете спросить у него лично.
