Семь снежинок на ладони полностью

После завтрака на меня напало вдохновение. Оно вцепилось железной хваткой и не желало отпускать. Впервые за долгое время я не чувствовал на себе бремени ответственности. Сбежав от короля, который сам не желал себе помочь, я словно вычеркнул придворные обязанности из своей жизни. Ну правда, что, без меня жизнь в королевстве остановится? Как-то же существовало оно до моего рождения?

Конечно, рано или поздно этот груз заново придётся взвалить на свои плечи. Но разве я не заслужил немного отдыха? Беззаботного счастья?

Эта лёгкость на душе, усиленная утренней дозой страсти, стремилась излиться на бумагу. Я сочувствовал бедняге Хьюру, ещё не познавшему величие Прекрасного. Он жил в чёрно-белом мире рассудка и пока не догадывался, какой поворот готовят его судьбе ближайшие родственники. Милость влиятельных покровителей – это вообще непредсказуемо по последствиям. Мне ли не знать?

Я боялся потерять это зыбкое состояние и попросил мо Йохана накрыть на читальном столике. Не глядя в тарелку, я заполнил желудок чем Фройя послала, но тут творческий запал почему-то пошёл на убыль. Видимо, поговорка о том, что поэт должен быть голодным, имела под собой основания. Я лениво покрутил в голове рифмы, пока не понял, что на сегодня вдохновение выдохлось.

Я вызвал дворецкого. Остаток сил можно потратить и на государственные нужды. Но сил осталось так мало, что не уверен, справлюсь ли я с подъёмом в отцовский кабинет.

Чисто физически – справлюсь.

Но ведь нужно заставить себя это сделать! А это совершенно другое.

Как выяснилось, мо Йохан предугадал мои желания погрузиться в корреспонденцию и принёс целых два письма. Оба они были адресованы не мне. Но тем интереснее было их содержание!

Я вынул артефакт для вскрытия печатей и начал с письма нэрра Бергена своей дочери.

«Дорогая моя девочка! – писал он. – Я так рад, что тебе повезло с браком! Хоть кому-то в этот непростой период повезло!» Дорогой тесть, открою вам тайну: каждый сам кузнец своего ожерелья! «Как приятно, что ты разделяешь мою горечь от утраты маминого ковра. Надеюсь, сервиз, который я тебе передал, хоть в какой-то мере это компенсировал».

Я считал, что Эмилия целиком и полностью пошла в нэйру Солвейг. Но, судя по письму, искусство тонких намёков она всё же унаследовала от отца.

«Твоими молитвами нэйра Ода стала чувствовать себя лучше, хотя ей тоже очень не хватает твоего присутствия в столице. Возвращайтесь с супругом поскорее». Вот чьё мнение о сроках возращения не интересовало меня абсолютно, так это нэйры Оды.

«Твоей маме было бы приятно, если бы она узнала о твоём интересе к нашему с ней союзу. Солвейг осиротела за год до нашего знакомства. Её родители жили в достатке, но наследство, как ты знаешь, передаётся по мужской линии и перешло к её дяде. В его обязанности входило обеспечение племяннице приданого и её пребывания в качестве фрейлины – жить под одной крышей с неженатым родственником было бы верхом неприличия. А принимать ко двору сирот благородного происхождения – добрая традиция наших правителей». Я – живой тому пример.

«Мы встретились на одном из благотворительных раутов, и искра любви вспыхнула между нами с первого взгляда. Как только Солвейг вошла в брачный возраст, я испросил у его величества Георга V дозволения на свадьбу, и мы поженились. Фройя и Хингвер благословили наш брак: через год родилась ты, и вскоре на смену тяжёлому периоду в моей жизни пришло благополучие. Думаю, сам Годин надоумил мою дорогую и безвременно ушедшую Солвейг на наш союз».

Я отложил письмо и в раздумьях постучал указательным пальцем по губам.