Семь снежинок на ладони полностью

Интересная складывалась картина из рассказа нэрра Юхана. У нойлен Солвейг было приданое. Она едва вышла на брачный рынок и была недурна собой. Мне случалось пересекаться с нею, когда я сам сиротой оказался при дворе. Она нередко посещала старую королеву.

С позиции меня сегодняшнего нэйра Берген была в ту пору достаточно молода. Сколько ей тогда было? Лет тридцать пять от силы. Но мне, семнадцатилетнему покорителю девичьих сердец, она казалась безнадёжно старой. Сейчас сложно припомнить, как она выглядела объективно. Но у меня было ощущение, что она больна. Не знаю, откуда я это брал. Просто иногда я чувствовал, что встреченный человек страдает каким-то недугом. Позже мне удалось избавиться от этого раздражающего чувства. Но почему-то сейчас мне вспомнилось.

Так вот.

Даже с учётом моего юношеского максимализма и её возможного недуга, мать Эмилии была весьма недурна. А в юности, должно быть, и вовсе выглядела премиленькой.

И имела покровительство королевы.

Неужели, обладая всем этим, она не смогла найти партию получше, чем неудачник Юхан Берген? Ведь он сам признаётся в письме, что в жизни его была тяжёлая полоса.

Я уже убедился, что нэрр Берген соврёт – недорого возьмёт. Но в письме его содержалась отправная точка для поиска информации, интересующей Эмилию. Жена просила меня разузнать о жизни её матери. Теперь я знал временной отрезок, который она провела при дворе. Остальное – дело связей.

«Нофф Ларс передаёт тебе горячий привет, дорогая моя доченька. Он очень надеется получить от тебя весточку. Не разочаровывай моего делового партнёра, пожалуйста. С любовью, твой отец».

По поводу последнего я начал сомневаться.

Я тщательно заклеил неаккуратно подписанное письмо и вскрыл другое, на котором стоял отпечаток изящного цветочка.

Письмо было адресовано ною Оливеру Ёнклифу, и я нуждался в стакане воды. Опрокинув его в себя, я приступил к чтению.

«Доброго дня, дорогой мой друг, – начиналось оно, и я категорически не понимал, когда же идиот Ёнклиф стал Эмилии другом? – Надеюсь, вы уже на пути к выздоровлению. Поступок вашего отца был суров. Но ведь его можно понять. Представьте сами: у вас родился наследник, вы его любили, заботились о нём, надеялись увидеть в нём продолжение своего рода, но вместо этого обнаруживаете, что он жаждет свести счёты с жизнью. Разве вы не были бы разочарованы и огорчены?» С каким потрясающим изяществом Эмили излагает выражение «был бы вне себя от бешенства»!

«Я искренне хочу вас поддержать в период тяжких испытаний, выпавших на вашу долю, и сегодня прочитала пьесу “Йарл Леир”». Могла бы и просто так прочитать. В отличие от «Оды ожерелью», остальные мои произведения доступны в гостиной. Подходи и бери.

«Долго думала я над вашими словами, ной Оливер, о бессердечном отце и возмездии. Мне кажется, хотя трагедия называется “Йарл Леир”, главным героем является его сын Бруно. Благородный, преданный, талантливый и успешный. Но был ли он таким на момент начала пьесы? Или что-то его таким сделало? Что, если йарл не ошибался в оценке наследника? Ведь согласитесь: сложно представить себе ситуацию, когда отец изгоняет из дома родного ребёнка и берёт взамен совершенно чужого? Гораздо вероятнее, что он пропишет отпрыску розог. Что же такого совершил Бруно, раз родитель так на него осерчал?»

Я думал, что мне потребуется стакан воды, чтобы было что морозить.

Но нет!

Во мне бушевало пламя ярости!