— Ты же понимаешь, что с тобой тогда сделают кое-что не очень приятное? — подпустил в голос холода Аш.
— Пусть. Но это будет мое решение, а не твое. И сделать ты ничего не сможешь. А значит — главный тут я.
Андрей уверенно продолжал говорить короткими, рубленными фразами. Он чувствовал, что если он не поставит Аша на место сейчас, тот сделает его жизнь совершенно невыносимой. В итоге тот вынужден был согласиться, скрипя виртуальными зубами от безысходности.
— Вот и чудненько, — примирительно сказал Андрей, озираясь по сторонам. — Про тебя немного прояснилось. Странно, Кольвиниус сказал, что капитан хранил тут самое ценное, но в сундуке одно лишь тряпье, пачка бумаги, какие-то хозяйственные принадлежности, а я ожидал кучу золотых монет. И это как минимум.
Он еще раз огляделся, заглянул под койку, ничего. Уже собрался было выходить, как взгляд его опять зацепился за флейту. Повинуясь неясному побуждению Андрей шагнул и снял ее со стены. Поднес к губам, подул. Никаких звуков. Возникло ощущение, что что-то мешает, воздух почти не проходил, как будто отверстия были закрыты. Он потряс флейту, дунул сильнее. Из широкого конца вылетел какой-то небольшой мешочек и упал на пол с глухим стуком. Андрей поднял и аккуратно развернул плотную ткань. Внутри лежала горсть невзрачных, серых угловатых камушков, совершенно не примечательных.
— Эт-та что еще за минералогия? — недоумевающе спросил он.
— А капитан-то был не дурак. Бриллы в маскирующей глине, — прокомментировал Аш.
— Что это значит? — спросил Андрей.
— Это, дружок, драгоценные камни. Если обстучать их инструментом, оболочка осыпется и внутри найдешь горные бриллы. Просто если «светить» чистым камнем направо и налево, долго не проживешь. За один камушек можно купить большой дом в богатом районе или открыть таверну и жить безбедно всю жизнь. Сам понимаешь, на такую ценность много охотников. А у нашего покойного Эль-Сади их тут целая куча. Вот он и залил их специальной глиной, так их можно будет носить сравнительно безопасно, даже если кто-то станет обшаривать карманы, все равно, скорее всего, подумает, что в карман завалился какой-то мусор. Не представляю, что он собирался с ними делать. Если их продать, можно будет снарядить небольшую армию. Возможно, капитан хотел оставить свое неблагодарное ремесло и осесть где-то с особенной роскошью. А может хотел убить своего сюзерена, потом построить сильный флот, теперь уже кто узнает?
— Ну что ж, лучше быть здоровеньким и богатым, чем бедным и больным, — цинично произнес Андрей, и не раздумывая положил мешочек в карман.
А что ему стесняться? Это же в чистом виде военный трофей, капитану он уже не пригодится, а ему может сильно облегчить жизнь. А ведь еще у него есть жемчужина, то есть этот, как бишь его, Кабистимотормод. Тоже ценная вещь. И это не считая взятого призового судна, оружия, одежды и кое-каких мелких монет в карманах остальных убитых. По хорошему, конечно, стоило поделить камни с Лаэром, но как знать, не «переклинит» ли его при виде такого богатства и не захочет ли он стать единственным его владельцем. Не стоит забывать о том, что вопрос со статусом Андрея до сих пор не решен, и куча драгоценных бриллов здесь может сыграть как раз против Андрея. Совет племени всегда сможет найти подходящий повод, чтобы сдать Андрея в рабство. А рабам, как известно, драгоценности не полагаются.
Андрей уже открыл рот, чтобы подробно расспросить Аша про то, как его забросило на Сириллу, как в дверь деликатно постучали. Как некстати. Кольвиниус. Он с Лаэром уже обеспокоился долгим отсутствием Андрея. К тому же, абориген сварил вкусный ужин и пора было перекусить.
После сытной трапезы, состоявшей из жирных, соленых кусков мяса, нарубленного вперемешку с пряными травами, Андрей выпросил у Лаэра бутылку полюбившегося ему кисло-сладкого напитка, после чего позвал его и Кольвиниуса на небольшой географический совет. Расстелив карту на ровном сухом участке палубы, Андрей потребовал подробного рассказа о всем, что они знают о Приморских Королевствах, Островах, Теяне и вообще всех остальных морях и землях. По рассказу, который вел, в основном, Кольвиниус, а Лаэр лишь изредка дополнял крайне емкими комментариями, выходило следующее.
