– Мрряу, – фыркнул Сильвестр и, задрав хвост, удалился в сторону кухни.
– С характером, – пожаловался князю Серджио, – капризные они, сил нет. А воспитывать некогда – всё дела, заботы. Ведь недаром говорят: хочешь сделать хорошо – сделай сам.
– Мяяяяууу, – согласно протянул Фион и, выгнув спину, потянулся. Потом он презрительно взглянул на Серджио и, обойдя его по широкой дуге, присоединился к Сильвестру.
– Не понял, – озадаченно почесал в затылке Серджио, – это что за демонстрация такая?
– Видимо, не очень они говорящие, – разочарованно протянул князь и повернулся к сыну, – а ты говорил…
– Они правда разговаривали, князь! – воскликнул Серджио и возмущённо посмотрел на меня. – Тереза, ну скажи же!
– Я? – мы с дворецким переглянулись и без слов друг друга поняли. – А при чём здесь я, лорд Ротта? Это ваши, – тут я выделила голосом последнее слово, – коты, ваша, – снова акцент на нужном слове, – ферма и, что самое главное, ваши проблемы. Правда, Сильвио?
Дворецкий молча кивнул и осуждающе покачал головой.
– Прости, Игнат, – я виновато взглянула на расстроенного загорца, – ты же знаешь, что если коты не захотят разговаривать, то они не станут этого делать ни при каких условиях. Помнишь, как ты наступил на хвост Фиону?
Игнат фыркнул, а князь прищурился, видимо, сопоставляя данные и приходя к каким-то только ему понятным выводам.
– А что было, когда мой сын наступил на хвост уважаемому Фиону? – с искренним любопытством спросил он.
– Он сначала обругал меня так, как нашим пограничникам и не снилось, а потом неделю демонстративно со мной не разговаривал, – засмеялся Игнат. – Но потом я принёс ему окуней и тем самым искупил свою вину, правда?
Тут Фион громко фыркнул и неожиданно подмигнул загорцам. Князь охнул и внимательно посмотрел на меня, потом на надувшегося Серджио, потом на котов, потом снова на меня.
– Правильно ли я понимаю, что сейчас они тоже на что-то обиделись, – проницательно спросил князь Михаил, – и поэтому не хотят демонстрировать свои удивительные способности? Чем я успел вызвать ваше неудовольствие?
Он подошёл туда, где собрались настороженно глядящие на него коты и присел на корточки, чтобы быть к ним ближе.
– Ты лично – ничем, – после долгих переглядываний буркнул Фион, – а вот некоторые…
– Потрясающе! – выдохнул князь и неожиданно робко поинтересовался, – а можно тебя погладить?
– Меня? – Фион обнюхал протянутую князем ладонь и снисходительно буркнул, – гладь, только немножко, терпеть эти нежности не могу.
Большая ладонь князя бережно коснулась рыжей шерсти, а я заметила, что цвет чешуи у отца Игната чуть более тёмный, чем у сына. Вообще, во время многочисленных разговоров с княжичем я выяснила, что у загорцев чешуя появляется ближе в совершеннолетию. Она покрывает плечи, грудь, руки до запястья и спину до поясницы. Цвет чешуек варьируется от светло-жёлтого, почти белого, до тёмно-бронзового. Чем темнее чешуя, тем выше социальный статус, хотя загорцы вообще не зацикливаются на этом вопросе. У них главное – что ты представляешь собой сам. Можешь ли справиться с обитающими в снегах хищными зверями, готов ли сразиться с сильным противником, умеешь ли сопротивляться магии Диких. И постепенно мне стало казаться, что у загорцев государственное устройство гораздо разумнее нашего, кардолльского. Поэтому я с удовольствием приняла приглашение Игната посетить Загорье перед возвращением в Эленбург.
Между тем князь о чём-то негромко переговаривался с Фионом и присоединившимся к ним Сильвестром, а я поманила к себе Шушпана.
– А о чём они там разговаривают? – негромко спросила я у котёнка, так как мне было ужасно любопытно, а подойти и послушать было неловко. Это же их разговор, меня в него не приглашали. Игнат за это время подошёл к Серджио и что-то ему объяснял, но лорд явно не хотел прислушиваться к мнению загорца и становился мрачнее с каждой секундой.
– Князь говорит, что очень хочет возобновить торговлю, – быстро начал шептать Шушпан, – а наши говорят, что готовы только в том случае, если фермой будешь руководить ты, а не Серж.
– Я не могу! – я чуть не шлёпнулась на попу от такой новости. Теперь понятно, чего Серджио на меня таким зверем смотрит. А с другой стороны, я тоже на него в обиде: нет, я понимаю, что Маунтин-Кастл действительно принадлежит ему, а мы с Сильвио, особенно я, просто наёмные работники. Но то, как о нас говорил Серджио, с которым мы столько возились и которого приняли почти как друга и партнёра, оставило ужасно неприятный осадок. Раз он считает нас исключительно обслуживающим персоналом, то тогда мы и отношения с ним будем выстраивать соответственно. Исключительно в духе «наниматель – подчинённый». Может, так оно и правильнее: ни к чему хорошему фамильярность и нарушение социальных границ не приведёт. Это с Игнатом всё просто: он-то явно уважает во мне именно человека, способного многое делать самостоятельно.