– Да, ее следует поберечь. – нагло кивнул мужчина и вновь раскрыл досье. – Продолжим. Родился в Иваново, образование, кстати высшее, получил там же, как и некоторый опыт работы в легкой промышленности. Родителей уже нет, братьев, сестер нет и не было. Женат, трое детей. Живут относительно безбедно: квартира, машины, дача – все как у людей. Темные пятна, как и щекотливые моменты в биографии подозреваемого отсутствуют. Долгов, кредитов тоже нет, и даже штрафы ГИБДД уплачены. Здоров, за исключением плоскостопия, из-за чего к воинской службе оказался не годен. Из вредных привычек – курение, но уже пару лет как перешел на электронные сигареты и заменил процесс курения парением, если быть совсем точным. Сотрудники отзываются о нем как о прекрасном, отзывчивом руководителе. – торжественно закрыл Егор последнее досье и увенчал им аккуратно сложенную зеленую стопку.
– Прямо идеальный персонаж получается. Единственное, что я могу придумать – это то, что его так расстроила смерть родителей, что он до сих пор мстит всему свету, потому и выкрал твой бумажник.
– Интересная мысль. – потер подбородок мужчина. – Но придется ее откинуть, как маловероятную.
– Ты и такую не подкинул. – пожала я плечами.
Егор потянулся, распрямляя спину, раздавшийся хруст заставил передернуться. Так и хотелось порекомендовать Соболеву обратиться с этим делом к специалисту, но от умных советов я воздержалась.
– Предлагаю отправиться в детский дом. – посмотрел он на часы. – У нас как раз в запасе есть пара часов, заодно успеем пообедать.
– Можно и так. – согласилась я и, негостеприимно оставив мужчину одного, отправилась переодеваться.
С одеждой мудрить не стала и остановила свой выбор ради разнообразия на легком шифоновом платье без рукавов, длиной чуть выше колена, и бежевого цвета босоножках на танкетке, благо погода опять резко изменилась, как бы показывая приезжим, что о ней не зря столько судачат, и светившее с утра в окна солнышко обещало теплый погожий денек. Из волос я быстренько смастерила пучок, чтобы не липли к шее и лишний раз не раздражали.
Отражение в зеркале очень даже порадовало, и я отправилась к Егору. Увидев меня в дверях кухни, он совершенно бесстыже уставился на мои ноги и, кажется, идти никуда не собирался.
– Почему ты все время в джинсах? – нахмурился мой напарник.
– Чтобы таких, как ты, от дел не отвлекать. – буркнула я, почувствовав себя чуть ли не в наряде стриптизерши, и, крутанувшись на пятках, вышла в коридор.
Стало ясно, что одеваться в сарафан – идея так себе, и ходить мне теперь в джинсах, не взирая на жару, до самого отъезда мужчины. Но сегодня придется потерпеть, так как броситься сейчас переодеваться означало бы признать, что от его взглядов мне становится не по себе.
Объявился Егор, когда я уже стояла у входной двери и инспектировала сумочку на предмет, не забыто ли что важное.
– Готова? Ничего жизненно ценного не оставила? – поинтересовался мужчина, как будто мне было пять лет, а не почти на два десятка больше.
Я поджала губы, выражая свое отношение к подобному тону, и кивнула.
– Тогда поехали. – открыл он передо мной дверь.
Я схватила с комода связку ключей, перекинула ремешок сумки через плечо и вышла, Егор вышел вслед за мной и, отняв ключи от квартиры, самолично запер дверь.
– Знаешь, я в состоянии три раза повернуть рукой. – прокомментировала я его действия.
– Хотелось сделать тебе приятное. – объяснился Соболев и стал спускаться по лестнице.
Только я направилась вслед за ним, как увидела связку, летящую прямо в лицо, и, недолго думая, пригнулась, защищая собственный лоб от неминуемого столкновения с металлическим снарядом. Раздался звук удара, и ключи, выбив из стены рядом с нашей дверью приличный кусок штукатурки, грохнулись на пол.
– Ты что, больной? – проследив за окончанием полета, возмутилась я.
– Прости. – рассмеялся Егор. – Я ж не знал, что ты станешь играть в вышибалу и уворачиваться, думал поймаешь. Теперь буду передавать тебе только в руки. – вложил он мне в ладонь поднятые ключи.
– Между прочим, это была естественная реакция организма! – Соболевская беспардонность просто возмущала. – И что я родителям теперь про стену скажу?
Но вопрос мой остался без ответа. «Конечно» – подумала я, – «я бы тоже не знала, что сказать!»
Консьерж, строгий мужчина лет пятидесяти, настойчиво поинтересовался, не в курсе ли молодые люди, что это был за шум, когда мы оказались в поле его зрения. Егор, не дав мне и рта раскрыть, ответил, что это я споткнулась на каблуках, и посетовал на обувь, которую носят современные женщины. Мне же оставалось только покраснеть и пытаться погасить огонь бешенства, что бушевал внутри, придумывая как бы отомстить этому проходимцу. Но дальше проколотых шин дело не шло, а душа просила чего-то более изящного.
