— Ваш юный товарищ требовал поединка, ихво даст вам возможность провести его, при этом ничем не рискуя. Достаточно прикоснуться к камню раскрытой ладонью, и одновременно проговорить необходимые слова, после чего ваше сознание переместиться в… хм… игру! Откуда вы возвратитесь по прошествии четверти часа. Вы будете ощущать себя полноценно живыми, то есть вы сможете дышать, чувствовать, колдовать даже, но погибнув или получив ранение там, невредимыми возвратитесь сюда.
— Звучит впечатляюще! — проговорил обберит, уже примеряя руку к доске. — А что за заветные слова?
— Они проявятся на камне, когда ихво поймёт, что вы готовы. Можете начинать, уважаемые, не бойтесь, прикладывайте ладони, но только так, чтобы кончики пальцев соприкасались.
Посланник притронулся к ильтимитовой доске первым, камень оказался неприятно холодным наощупь, и чувствовалось в нём некое противоестественное бурление, словно нечто, затаившееся в глубине, подобно хорхэю готовилось внезапным рывком вцепиться ему в руку. Стеврос возложил свою пухлую короткопалую ладошку напротив.
Как только их пальцы соприкоснулись, доска начала нагреваться. И по её краям стали проявляться символы, то были фаанэ Божественного Языка, начертанные, однако не привычно упрощённым, а полузабытым полным способом, с витиеватыми росчерками и закорючками. Знаки шли в два ряда: сверху вниз со стороны чародея и наоборот относительно Кейниса.
— Читайте, только одновременно, — подсказал им вэттир Токар, когда символы, горящие жёлтым светом, окончательно проявились.
И они начали тщательно проговаривать каждую фаанэ, старательно припоминая её значение, и наблюдая друг за другом, чтобы ненароком не начать чтение раньше. Они с трудом, но справились с этим делом, и фаанэ погасли, все сразу.
Ничего не происходило, мгновения тянулись, как густой сироп. Рука обберита начала подрагивать от нетерпения, но он не смел оторвать её от доски. Стеврос же, кажется, вообще впал в состояние оцепенелости, он сидел, не мигая глядя на Кейниса остекленевшими расширенными глазами.
— Эй, почему ничего… — начал было возмущаться ведун, но понял, что не слышит собственного голоса. Испугавшись, он дёрнулся, но не смог сдвинуться с места и даже отвести взгляд оказался не в силах. А между тем глаза чародея продолжали расширяться и вскоре грозили заполнить всё пространство. Посланнику хотелось встряхнуть головой, сбрасывая наваждение, но тело, скованное незримыми морозными цепями, не желало подчиняться. И оставалось только глядеть в огромные бездонные глаза, заменившие собою целый мир. Мысли яростно кипели в голове, обберит, как только мог сосредоточился и невероятным напряжением воли… моргнул!
Открыв через мгновения глаза, он понял, что свободен. Может двигаться, дышать, говорить, но только одно оставалось неясным — где он?! Под ногами чёрный камень, холод которого чувствуются, даже сквозь подошвы сандалий. А вокруг… ничего, это даже не тьма, а просто всепоглощающая бесцветная пустота.
«Нет! Не может быть! Это не сознание! Я! Я сам! Здесь! В ловушке!» — отрывисто думал ведун, ощупывая себя, чтобы ещё раз убедиться в том, что это действительно происходит на самом деле.
— Zerch! — выругался он, и огляделся.
Бесконечно ровная площадь из ильтимита, и ничего больше, разве что… где-то вдалеке он заметил плотную фигуру чародея. И через мгновение, разделяющее их огромное расстояние, само собой сократилось до пары десятков шагов.
— Удивительно, не правда ли?! Я слышал об этом, но никогда не мог по-настоящему поверить, и вот теперь я сам… а ладно, к чему слова? Сразимся, обберит?!
«Всё обман! Ловушка! Мы пленники и погибнем здесь!» — хотелось закричать Кейнису, но неожиданно для себя он согласно кивнул.
— Вот и хорошо. Но я так понимаю, у тебя нет ни кольца, ни посоха, ни какого-либо другого предмета с камнями, поэтому, чтобы хоть частично уравновесить силы, я тоже избавлюсь от кое-каких принадлежностей, — с этими словами, он отстегнул пояс с мечом и одно за другим стянул алмазные кольца. — Теперь приступим!
Первый удар не заставил себя долго ждать, сцепив толстые пальцы, Стеврос резко вытянул руки, произнеся одно единственное слово: «Eyt!». Сияющий луч нестерпимо яркого света мгновенно рассёк пространство на две равные части, не разогнав, однако, холодной тьмы ильтимита. Так бы поединок и закончился не начавшись, если бы ведун за мгновение до этого не отпрыгнул в сторону.
— Kzekun! — на бегу выкрикнул он, выбрасывая руку. Искра, переливаясь янтарём и зеленью, ударила чародея прямо в грудь и… разлетевшись на сотни маленьких искорок, потухла.
— Це-це-це… слабовато, — не скрывая презрения, проговорил норинец, и за его словами тут же последовали два выброса чистого Ivey.
Первый из них Кейнис принял достойно, еле удержавшись на ногах, и в попытке увернуться от второго был сбит и проволочён по доске.
«Боль настоящая, значит, смерть тоже? — подумал он, прикрываясь от нескончаемых потоков Ivey. — Зря! Мне здесь не победить! Нет жизни, только мёртвый камень!»
