— А как же! Пятерых вот сегодня на той самой площади казнили. Выпустили им кишки самым изуверским способом, намотали вокруг столба, да так и оставили, — живописал Фолькит, с наслаждением наблюдая за гримасами отвращения на лицах только что поевших посланников. — Ну, ладно пойду я. Приятного кушанья!
— Вот свинья! — возмущённо воскликнул Дий, когда за первым помощником закрылась дверь. — И ты тоже хорош, Кейнис, думать надо, кому и какие вопросы задаёшь!
— Будет тебе… — неуверенно пробормотал писарь, помнивший, как Фолькит спас ему жизнь, а потому питающий к нагловатому наёмнику изрядную приязнь.
Город покидали хмуро, но без сожаления. Из-за потерь в отряде построение пришлось изменить. Не смея пренебрегать головным дозором, Лунц вдвое сократил переднюю линию охраны. Именные кинжалы погибших бойцов были повешены на кольца отрядного знамени по соседству с одиннадцатью другими, и теперь покачиваясь на ветру, своим печальным звоном отдавали дань их памяти.
Западный путь вёл от Старой Ольтрии в сторону двух последних Вольных Оплотов пустыни, то были города ксафитов: Нин-Сола, стоящий на девяти оазисах и граничащий с землями султаната торговый град Каих-Лоаш.
И опять пошла бесконечно-мучительная тягота пустыни. Высоко поднявшееся солнце пекло так жарко, что хоть яичницу на песке жарь! Посылаемые Богом Степей, Саркарисом, ветры вздымали пески, крутя пыльные вихри.
До начала месяца Искушений оставалась всего пара дней, и по всей империи ощущалось приближение зимы. Холода надвигались с севера, постепенно заволакивая весь Джаарес белоснежной пеленой. Однако южных земель это не касалось. Даже когда люди от Оссита до Эзера станут стучать зубами и кутаться в меха, ксафиты и ольтрийцы по-прежнему будут изнемогать от жестокой пустынной жары.
Созерцание окружающих красот более не доставляло Кейнису прежнего удовольствия. Его не покидало ощущение вторичности, как будто этот путь был им уже когда-то пройдён.
Их отряд почти не встречал других путников. Из-за бушующей меж ольтрийскими народами войны и расшалившегося разбойника Муртаза по прозвищу Череп караванщики из Вольных Оплотов не горели желанием вести товар через эти земли.
На четвёртом часу пути всё-таки приключилось нечто примечательное: Кейнис, как и любой другой ведун, ощущал присутствие жизни даже на значительном расстоянии, видел лёгкое свечение, излучаемое растениями и животными этого безлюдного края. И в какой-то миг помимо привычно копошащихся ящериц и скорпионов, он почувствовал, что где-то рядом под толщей песка затаилось нечто громадное.
По мере приближения он начинал видеть: могучее лишённое конечностей и покрытое плотно прилегающими друг к другу треугольными чешуйками тело, свернувшееся в тугой готовый в любое мгновение распрямиться узел; глаза с вертикальными зрачками, прикрытые полупрозрачной тонкой плёнкой; вытянутую пасть полную изогнутых, как сабли клыков.
— Наэмир! — окликнул он ехавшего чуть впереди Лунца, выглядывая из повозки. — Дальше нельзя.
— Почему? — как всегда коротко спросил тот, приказывая отряду остановиться. — Горизонт чист.
— Опасность кроется в песках. Песчаный змий, хорхэй, из, так называемых, ложных драконов, — как мог, постарался разъяснить Кейнис.
— Я слышал об этой твари, — вставил своё слово отрядный чародей, подъезжая к ним на своей пегой лошадке. — Однако сколько раз мы пересекали пустыню, но ни разу никого подобного не встретили.
— Потому что они здесь не водятся, хорхэи обитают ближе к Нин-Сола в северо-западной части пустыни. Этот змий по каким-то причинам оказался вдалеке от своих собратьев, но он опасен даже в одиночку.
— Чем же? — не унимался Стеврос.
— Он обустраивает себе логово, роя огромную яму, сверху прикрытую слоем песка. Хорхэй не видит, но слышит всё, что происходит на поверхности. И как только к его логову приблизится добыча достаточно крупная, например, верблюд или же всадник на лошади, он накидывается без промедления. Всего один смертельный удар! А после утаскивает добычу в свою яму, — поведал Кейнис с видом человека, встречавшего на своём пути не одну сотню песчаных змиев, тогда как на самом деле впервые видел ложного дракона.
— Обойти можно? — наэмир не тратил времени на пустые расспросы, выясняя условия разрешения возникшей задачи.
— Да, конечно. Особого труда это не составит, просто его логово оказалось прямо на нашем пути, — ответил писарь, испытывая чувство душевного подъёма от осознания собственной значимости.
— А меня вот другое волнует: сможет ли наш дорогой Кейнис выманить хорхэя своими ведунскими чарами?
— Хм… это возможно, только зачем, вэттир?
— Это зверь ценный и достаточно редкий. Мне думается, в Каих-Лоаш найдётся немало чудаков, что готовы заплатить щедрую цену за его внутренности, клыки, шкуру…
— Нет! — с неподдельным возмущением воскликнул писарь. — Оббериты не охотятся ради выгоды!
— Его не обязательно убивать, — поспешно заметил чародей. — Можно взять живым и продать в зверинец Атор-Хотэ или прямо в руки какому-нибудь дурню, возомнившему себя вторым Альзаром, Собеседником Драконов.
