Глаза наследника горели восторгом предвкушения, пальцы лихорадочно мяли конскую уздечку. Белый мерин беспокойно топтался на месте, мотая гривастой головой — волнение хозяина передалось и ему.
К этому времени буря уже улеглась, и высокое небо вновь радовало глаз лазурной синевой. Солнце освещало лица дерзких и храбрых людей, неустанно готовых доказывать своё право на свободу и процветание.
Никто из воинов Новой Ольтрии не ведал страха, ожидая битвы: враг был знаком и привычен, а средства борьбы с ним отточены до безупречности. Мудрые тысячники предсказывали ход сражения задолго до его начала, а потому не имели ни малейшего сомнения в победе.
Исторически сложилось так, что воины обоих враждующих народов предпочитали вести бой верхом на лошадях. В Новой Ольтрии выше всего ценилось искусство конного лучника, а вот налётчики из Старой стрельбу презирали, полагаясь лишь на верные сабли. И долгое время подобное разделение традиций позволяло Песчаным Шахам одерживать верх, однако те времена минули. И теперь гехэры Стеклянного Шаха нашли средство для борьбы с конными ордами, коим стала прекрасно вооружённая и вышколенная пехота.
Победоносное войско состояло из трёх линий обороны: впереди держали строй ксэрта — воины-щитоносцы, поражающие врага короткими копьями, которые так же использовали в качестве багров. Вторую линию составляли вития — копейщики, сражающиеся без щитов, но носившие прочные шлемы и длинные кольчужные рубахи. Замыкали же построение пехотинцы-аджа, вооружённые короткими мечами для добивания противника.
— Я уже трижды встречался с ним в битве, — рассказывал наследнику Джакар, самый молодой из тысячников, но уже заслуживший славу бесстрашного героя, — Песчаному Шаху явно незнакомо слово разнообразие. Он всегда поступает одинаково, бездарно губя своих людей. И сегодня случится то же самое, владыка. Скоро из-за этих барханов появится конная лава, жаждущая растерзать нас на клочки.
— И они просто поскачут на нас? В лоб? — всё ещё с недоверием спрашивал юный Джарруд.
— Ха! Конечно, ведь у них просто нет иной тактики, как, впрочем, и мозгов, чтобы понять, сколь самоубийственны прямые налёты. Эти разбойники горазды лишь караванщиков грабить. Мы — войско, владыка, и сегодня мы разобьём их вдребезги!
Асдэ смотрел на гехэра с восторгом, с каким мальчишки испокон веков глядели на смелых и удачливых ратников. Джакар уже давно стал ему образцом для подражания, о славе которого так волнительно было грезить бессонными ночами. Конечно, наследник и мечтать не мог о том, чтобы подпоясаться чёрным кушаком. Однако надеялся, одержав победу в этой битве, заслужить право называть себя воином, распустить позорную юношескую косу и отрастить бороду, как подобает достойному мужу.
— Ага! Вот и они! — задорно прокричал Джакар, указывая на смутную чёрную хмарь, ползущую из-за барханов. — Я пойду к своим йэрда, владыка. Зададим сегодня жару песчаным шакалам!
Враг двинулся. Воинство Старой Ольтрии представляли исключительно всадники, все как один в чёрных кафтанах, а лица их скрывали юсфитовые маски. Вопреки словам тысячника, на них надвигалась вовсе не лава, а лишь отряд из нескольких десятков конников. Наследник поначалу удивился, но вскоре приметил ещё несколько таких же отрядов, скачущих по обходным путям.
«Хитрецы! Решили разделиться! Ничего, наши лучники перебьют половину, прежде чем начнётся бой», — кровожадно подумал он.
Вражеское войско оставило барханы позади. Разрозненные отряды всадников, объединившись, образовали клин, нацеленный прямиком в середину строя. Воины-ксэрта подняли щиты, стрелки единовременно оттянули тетиву на луках, готовясь обрушить на головы противников смертоносный град. Все ждали только приказа. Его приказа.
— Во славу Новой Ольтрии! Разбить их вдребезги! — во всю мощь лёгких наследник исторг из себя традиционный боевой клич. В общем-то, на этом его роль и заканчивалась, теперь тысячники оказались вольны сами распоряжаться судьбами войска. Не почётно, но для первой битвы сгодится и так.
Парве и Джакар взмахнули саблями, и тотчас же две тысячи стрел пронзили синь неба. А несколькими мгновениями позже губительным дождём пролились на всадников Старой Ольтрии. Однако стеклянным наконечникам не суждено было насытиться кровью, супротив них встал самый древний из обитателей пустыни — ветер. В мгновение ока вкруг конников сплёлся воздушный полог, а оперённые смерти бесславно разметало по сторонам.
По рядам воинов сначала прокатилась волна изумления, а за ней последовал полный негодования возглас: колдуны!
Тем временем ветряной полог истаял, но лишь затем, чтобы обратиться неистовой бурей пыли и песка. Песчаный вихрь запорошил глаза стрелкам и пехотинцам, полностью скрыв врага от взоров. Когда же пыль улеглась, на лучников-йэрда с разных сторон обрушились налётчики, вновь разделившиеся на небольшие отряды.
Бой только начался, но все расчёты и ожидания уже обрушились в прах, а вместе с ними стремительно таяла надежда.
