У ксэттум сбилось дыхание, а вместе с ним и счёт времени. Она совершенно потеряла себя, утонув в океане сбивчивых невероятных ощущений. Жрица более не казалась себе жертвой, скорее уподобившись Богине, у чьего алтаря совершал заклание коленопреклонённый рыцарь.
Наконец Шейрон оторвался от взмокшего лона. Священный ритуал близился к завершению. Оставалось самое важное. Орхэт приподнял ноги обессиленной девушки, подкладывая ей под бёдра подушку.
— Боль пройдёт быстро, милая. Не бойся, всё будет хорошо, — пообещал он.
Резкий толчок. Слабый вскрик. Нет, боли почти не было: умения рыцаря и его трепетное отношение избавили Эли от последних глубоко затаившихся страхов. Кровь пролилась на белую простыню, знаменуя свершение брака.
***
Подходил к концу Сэкэис, месяц Гибели — пора наивысшей власти тёмного Бога Куны, за ним следовал Анимис, месяц Безмолвия, зачинающий зиму, пик могущества Файрэ — Похитителя Душ.
Неудачное время выбрал фаир Бертил для свадьбы, а император Тордэан для войны. Ничего доброго не сулят свершения, сделанные в пору власти злых сил. Шейрон открыл это для себя в тот миг, когда удар Ярона Джарво вбил его в пыль. Это было более чем символично: дерзновенный рыцарь Светоносного пал в объятия Бога Смерти, и лишь чудо возвратило его назад. Однако позже к Геррерту пришло понимание — хоть Боги и могучи, но они не определяют судьбы наперёд, иначе как бы он женился на Эли и выкупил Жерома? В жизни всегда есть место поступку и подвигу, даже вопреки высшим силам.
В седьмой день третьей декады Секэиса фаир Бертил Бринот, сопровождаемый своим бывшим оруженосцем, а ныне рыцарем, фаиром Шейроном Геррертом и отрядом бринадальских ленников, отправился в путь. Прямая, как стрела дорога вела от родового замка Геррертов в земли, именуемые гердским Кольцом. И такое название шехэтству дали вовсе не случайно: обширные владения, раскинувшиеся вокруг славного города Гердия, на карте действительно напоминали круг, зажатый со всех сторон четырьмя крупными соседями: ксэхэтством Хент, маркой Литан, а также шехэтствами Цейтан и Бринадаль.
Халэя Люмэ от имени своего брата, шехэта Анэтора, управляла всей западной частью гердского Кольца. Лично ей приносили присягу главы двадцати трёх рыцарских родов. И после её скорого замужества все эти земли должны будут перейти в полноправное владение вновь возродившегося рода Бринот, наследником которого станет её сын Марон, рождённый от прошлого брака.
Ехали по-рыцарски — на конях без упряжки, каковую почитали развлечением для бездельников, да и не мог Шейрон упустить возможности покрасоваться на своём изящном лимэрто. И сидя в седле, он вспоминал предшествовавшие поездке события.
Геррерт оставил жену незадолго до рассвета. Он покидал храм счастливым и преисполненным надежды. Рыцарь искренне верил, что совершил самый важный в своей жизни поступок, сравнится с которым могло лишь участие в грядущей войне.
Они договорились, что когда Шейрон отправится на свадьбу фаира Бертила, то Эли тайно последует за ним. Сопроводить девушку в Гердию орхэт поручил своему новоиспечённому оруженосцу. Сейчас Геррерт улыбался вспоминая, как засияло лицо Жерома, понявшего какую ответственность на него возлагают. Мальчишка всем сердцем желал отплатить рыцарю за оказанную милость.
— А где же твой каэсмир? Почему не поехал с нами? — полюбопытствовал Бринот, ненадолго оторвавшись от беспокоивших его мыслей.
— Оставил его с поручением. Он позже догонит.
Остаток пути проделали в молчании. И учителю, и ученику было о чём подумать.
Они достигли берега Змейки в самый разгар подготовки к торжеству. У чуть колышущейся кромки воды шехэтские слуги уже выстроили длинные ряды столов, а также подмостки для шутов и музыкантов. Вокруг же расположились приготовленные для гостей многоцветные шатры. Фаир Бертил сразу распознал предназначенные им: белый с гербовой берёзой и бирюзовый с чашей.
В отдалении от берега ждало своего часа церемониальное кострище — цеттиновое солнце, заполненное особой смесью, дающей яркий и не обжигающий огонь. Его изготовили приглашённые из Нин-Сола учёные, члены тамошнего Союза Эсэдо.
Сегодня, казалось, сама природа благоприятствовала грядущей свадьбе. Первый зимний день выдался тёплым и ласковым, что по древней примете сулило счастливую семейную жизнь. Блики солнца, отражаясь на поверхности реки, действительно придавали ей сходства с огромной лениво ползущей змеёй. Ветер шелестел листьями скорбно склонившихся ив, и развевал горделивые знамёна на шпилях палаток.
