Карающим бичом переломив хребет восстанию, Царь всё же решил явить милость покорённому народу, надеясь тем упредить новые бунты. Новый закон ограничил полномочия наместника, упразднил плату детьми-полукровками и разрешил марбэйн избирать себе предводителей в деревнях и селениях. Теперь все жители Красивой Колонии из рабов становились подданными, чья свобода ограничивалась лишь размещёнными в горных заставах войсками нуавэн.
Царь полагал, что уже следующее поколение северян вырастет верным ему, но чудовищно просчитался. Марбэйн не забыли прежних унижений и использовали послабление для подготовки к новому мятежу. Понимая, что даже если они уничтожат всех нуавэн к востоку от Юсфитового Клина, те всё равно вернутся и утопят эти земли в крови, народные предводители решили найти для себя надёжного союзника, и отправились к издревле обитавшим в горах лазурным драконам, хоть те и были недосягаемо могучи в сравнении с человеком, но всё же не отказались выслушать послов.
Марбэйн пообещали древним ящерам обильную пищу и вечное служение, взамен прося о защите от всякой угрозы. Драконы благодушно приняли мольбу, в очередной раз позабавившись человеческой природе. Тогда, заключив Договор, воодушевлённые предводители подняли народ на самое беспощадное восстание в истории Джаареса.
Угнетатели сполна получили за всё. Нуавэн и полукровок истребляли безо всякого милосердия, не делая различия между мужчинами и женщинами, стариками и детьми. Прекрасная и покорная страна превратилась для нелюдей в огромную скотобойню, где горделивым владыкам Востока была уготовлена роль свиней и коров. И реки лазурного края окрасились в алый, унося навсегда величие и спесь поклонников Аз-Раша.
Весть о новом чудовищном бунте стала для Царя кинжалом в спину. Будто растеряв всю свою тысячелетнюю мудрость, Ун-Азмат двинул на Эр-Мар огромное войско, возглавляемое самыми искусными и преданными вальдашерами. Судьба этой рати была предрешена: горные перевалы Юсфитового Клина заполнили десятки тысяч тел тех несчастных, кому не повезло услышать рык лазурного дракона.
Так в 860-ом году Эпохи Хаоса марбэйн стали свободны. Новообразованное государство своё они назвали Миллен от Mil vo Len — Наследие Древности. В том же году совет предводителей избрал первого Лазурного Князя. Всходя на престол, тот принёс нерушимую клятву одному из драконов, после чего принял священные регалии. С тех пор и повелось, что наследник должен был доказывать право на трон, проводя ночь в беседе с лазурным.
Однако чуть более века назад традиция оказалась нарушена. В чёрный для Миллена год небесные покровители пали, защищая страну от вторгшихся с юга войск Мершвельда. На вражеской стороне сражались красные драконы и фератхи, Духи Огня, чья сдвоенная мощь оказалась губительна для лазурных. В той битве выжил лишь один из драконов неба, но и он принял добровольное забвение, не пожелав нести тяжкую ношу последнего в своём роду.
***
Ступени были узки и грубы. Бесконечная лестница змеилась с вершины утёса к глубокому гроту, где обрёл вечный покой последний лазурный дракон. Обычаи изменились, и нынешний соискатель милленского престола должен был провести ночь, разделяя сны властителя небес. Эжен не вполне понимал, что скрывалось за этим изящным оборотом, но покорно шёл навстречу судьбе, царапая о камень босые ступни: по закону Драконьего Пути будущий Князь не имел на себе никакой одежды кроме девственно-белого абэйля.
Вместе с драконами в Миллене погибло колдовство. Пока лазурные покоряли небеса, под сенью их крыльев по всей стране на свет появлялось множество заклинателей Разума, пополнявших ряды Братства Искр. Мудрецы-кэаси, знатоки драконьей природы, объясняли это тем, что лазурные, как и их родичи в других местах и странах, являлись мощнейшим источником Ivey. Однако источник иссох после битвы на равнине Эн`Марни.
Закономерным итогом ослабления Братства стала междоусобица, на десятилетие погрузившая Миллен в кровавый ужас. Часть Искр искала возможности найти себе нового покровителя в лице Нэксана, Бога Разума, который смог бы восполнить их потери. Другие придерживались заветов Драконьего Пути, и они победили, хоть и не долго наслаждались отстоянной независимостью. Предательским кинжалом обернулся приказ князя Этьена, не желавшего делить власть с колдунами. Так магия в Миллене погибла, казалось, навсегда.
Холодный ночной воздух, казалось, забирался под кожу, сковывал решимость, душил волю. Каждый шаг давался труднее предыдущего, а ступени будто бы становились всё уже и уже. Эжен удивлялся самому себе: если его в начале пути одолевает страх, что же будет дальше? В глубине сознания билась какая-то туманная мысль, чьи-то слова, воспоминание… нечто важное!..
Де Итель замер так резко, что чуть не рухнул в черноту. Из бездны отчётливо донёсся голос. И этот голос принадлежал давно погибшему отцу!
