Семена Распада. Том I (СИ) полностью

Уже не мнимый отцовский, а его собственный голос изводил соискателя вопросами. Обильно кровоточили нарывы сомнений: сможет ли он? достоин ли? не слишком ли многое взял на себя? Ведь история неумолима, её жернова обратили в пыль и Братство Искр, и князей-колдунов де Нуаров, и даже самих лазурных.

Действительно ли он желает власти? Принесёт ли она то насыщение, ради которого и стоило бороться? Ведь тело не нуждается в ней, ему важнее вкусная еда, удобная одежда, мягкая постель. Телу легко угодить, но с удовлетворением плоти просыпается жажда души, а её скрытые до поры желания исполнить гораздо труднее.

Эжен чувствовал влечение и к славе, и к влиянию. Ему нравилось повелевать и с игривой лёгкостью вершить судьбы, снимая с плеч старца де Онира ставшее непосильным княжеское бремя. Однако время игр кончилось: смерть Жерара отрезала пути отхода, заставив Вьюрка взглянуть в глаза своим истинным чаяниям, в которых ищущая справедливости наивность диковинно переплеталась с расчётливым себялюбием.

Размышляя о судьбе страны, де Итель всё более склонялся к мысли, что его воля и разум способны даровать ей процветание. Эжен не отделял себя от Миллена, полагая, что ясно понял его дух и суть. Deno en Mar asi Abe — Путь Красоты и Чистоты — многовековое стремление народа марбэйн закрыться от всех внешних сил, в безопасности познавая и совершенствуя себя. Так было до нынешнего дня, пока говорящие камни и безмолвный дракон не заронили в душе Вьюрка зёрна сомнений.

С последним из лазурных ушли не только символ и эпоха, исчезла уверенность в том, что всякие беды обойдут Миллен стороной. Правление Этьена Кровавого, Скомороший Бунт, лиловая цейда… Страна не первое десятилетие гнила изнутри, готовая стать лакомой добычей для первого же смелого врага. Вьюрку казалось, что хитростью и лестью он сможет обратить империю из грозного соседа в защитника и друга. Но что если своими действиями он лишь ускорил падение Миллена? Ведь де Итель не чародей, и не дракон, а лишь тщеславный и распутный человек.

Человек…

Поток воздуха ударил в раскрытые крылья. Со всех сторон нахлынула небесная синь. И невозможный восторг затмил мысли и чувства. Пусть с первого раза и прошли столетия, но каждый взлёт как новое рождение. Нет ничего прекрасней возвращения в родную первозданную стихию!

Недвижимые крылья удерживали громаднейшее тело, широкостопые лапы, привыкшие покорять горные кручи, закрывали грудь и пах, рассекали воздух ветвистые, словно у оленя, рога короны.

Раскрыв пасть, дракон породил громоподобный клич, дробя на части небосклон. Весь мир оставался далеко внизу: шипастая скальная гряда, словно мхом поросшая лесом; блеклые ленточки рек и лужицы озёр; почти уже невидимые люди-муравьи. Всё это не заботило лазурного, тот парил, наслаждаясь безмятежностью, чувствуя, как смиренно перед ним преклоняются ветра. Он был один, и он был всем: владыкой, Богом, сердцем мироздания… Власть над стихией давала право выбора.

Дракон не знал, куда и зачем летит, но ему это нравилось, ведь выше поднялось одно лишь солнце.

Эжен очнулся столь же быстро, как и уснул. Его била крупная дрожь, а драконий сон, потухая, туманил сознание. Большого труда Вьюрку стоило отделить свой разум от памяти ящера: на мгновение голову пронзила чудовищная боль, будто рука великана сжала её до размера горошины. Чувства перемешались ещё более причудливо: упоение полётом, восторг, бессилье, зависть…

Драконье видение вновь нахлынуло на Вьюрка, освобождая от размышлений.