«Ничтожные!» — пронеслась в голове лазурного злая отрывистая мысль. Фератхи — духи-ублюдки, рождённые из пожертвованных красными яиц, вызывали у него омерзение, но ещё более лазурный презирал людей, возомнивших себя драконоборцами.
Ящеры пустоши извергали огонь лишь из пастей, Духи же сами обратились в чистое пламя. Они набросились на лазурного, сковывая лапы и хвост, раздирая крылья. Багровые искры жалили, но не обжигали. Дракон отчаянно сопротивлялся, пытаясь взлететь. А тем временем мершвельдцы выкрикивали заклятия, и их Ivey, проникая в землю, обращался каменными оковами, что оплетали могучее тело небесного.
Один фератхи вцепился когтями в шею, другой, уклонившись от взмаха ещё свободной лапы, кинулся на крыло. Дракон рванулся, сбросил врага. Вновь ударил лапой. Попал. Подался вперёд, но отпрянул ослеплённый вспышкой молнии, сорвавшейся с колдовского жезла. Каменные кольца ещё сильнее стиснули хвост, несколько Духов опять обрушились с яростью пламени.
И лазурный прибег к последнему, самому грозному оружию. И хоть его рык не мог повредить наседающим фератхи, маги были обречены. Волна звука, вырвавшись из широко раскрытой пасти, должна была разодрать им барабанные перепонки, взорвать вены, раздробить каждую косточку. Но этого не случилось. Колдуны продолжили крутить жезлами и открывать рты, безмолвно выкликая заклятия. Смертоносный рык словно обтекал мершвельдцев, не способный пробиться сквозь полог тишины. Ошарашенный и разгневанный ящер только тогда заметил, что у некоторых из них на руках бледно светятся браслеты из благородных опалов. Заклинатели Разума! Рихан-Рамэт — подобие Искр на службе Государя-Судии Мершвельда.
Неожиданное поражение не сломило волю дракона, но похитило несколько драгоценных мгновений, чем и воспользовались фератхи. Трое Духов уже рвали кожу крыла, ещё один вцепился в веко, слепя бешеной пляской пламени. И со всех сторон их наседало всё больше…
Эжена вновь выбросило из драконьего сна. Голова разрывалась от боли, образов и мыслей. Он многое знал об этой битве и прежде, но летописи и поэмы сказителей не шли ни в какое сравнение с живой памятью.
В тот день лазурные в последний раз спасли Миллен от завоевания ценою собственного истребления. Когда в ставке юного княжича Эмери де Нуара поняли, что происходит, было слишком поздно. Милленцы поплатились за безоговорочную веру в непобедимость небесных покровителей. Княгиня Инес от имени малолетнего сына приказала энирам вести войска в бой. Но прежде чем в битву вступили воины, на выручку драконам бросились кзари, самоотверженно схватившись с братьями по колдовскому ремеслу. Многие из Братства пали в тот день, но отбить смогли лишь одного из небесных.
Кавалерия из разорённого войной владения Эн`Марни и не пострадавшего Эн`Рааль сшиблась в бешеной сече с закованными в латы всадниками Пустоши. Чёрные знамёна одержали верх, но ненадолго. Мершвельдские рамэтиры-меченосцы рубились храбро, однако удаль захватчиков не могла сравниться со священной яростью тех, кто бился за родную землю. И милленские ратники-вайлэ отбросили и тяжёлую конницу, и отборные пехотные полки.
