Враги не ожидали удара в тыл, и внезапное появление всадников мгновенно изменило картину сражения, теперь явившиеся из Бездны оказались зажаты в тиски.
Seliri сражались с яростью обречённых, не щадя себя, бросались они на любого, кто оказывался рядом, но с каждым мигом всё больше их рассыпалось под ударами мечей, булав и топоров.
Вновь вступил в бой тонхэт Аэдвиля, на сей раз оседлав пегую лошадь. Вихрем пронёсся он сквозь вражью толпу, мелькал клинок, и трепетала подобно факельному огню гербовая лисица.
Вскоре и ксэхэтские всадники поспешили присоединиться к побоищу, горделиво реяли над ними знамёна с красным быком и горящей свечой. Впереди нёсся Куорос-Бородач на гнедом мерине и с тяжёлым шестопёром в руке, а совсем рядом, отстав всего на полшага, мчался белый конь Эзерона Саркриста.
— Yakher! — возопил один из вражеских колдунов, но меч оказался быстрее заклинания, и овеянная чёрной пылью десница жреца рухнула в пыль, прежде чем убийственный Ivey сорвалась с кончиков пальцев. Альхарский изгнанник упал, воя от боли, и эти живые человеческие вопли прозвучали песнью надежды для защитников Мирьеха.
Блюстители стягивали боем тёмных жрецов, не позволяя тем обратить всю мощь темнейшего искусства против ратников Алого Солнца. Казалось, сами божественные братья сошлись в поединке, и солнцеподобный Меч-Сполох раз за разом сталкивался с Чёрным Трезубцем.
Заблаговременно поднявшиеся на стены ратуши горцы-лучники вели прицельную стрельбу, тщась выбить сильнейших бойцов противника. Иногда они промахивались, и стрелы ранили своих, и если у рыцарей и Таарош была хоть какая-то защита, то для ополченцев подобная ошибка всегда могла оказаться последней.
Благородные фаиры к сражению подошли с охотой и увлечённостью, и большинству из них уже виделись сквозь пыльную пелену грядущие почести. К запаху гари и крови примешался отчётливо различимый дурман славы. Битвы подобные этой всегда сулили возможность обрести великие награды. Да, Каинен учил своих поклонников не желать большего, но в то же время призывал щедро вознаграждать преданность и храбрость. И каждый из них хотел быть обласкан не только мирскими наградами, но и божественной милостью.
Светоносный не прощал подлости и корысти, а потому бывшие соперники рубились плечом к плечу, оберегая жизни друг друга с тщанием большим, чем иные товарищи. Более того каждый по мере возможности следил за своими соседями по ратному полю и старался подмечать, кто скольких и каким образом Seliri прикончил.
— Фаир Эзерон, сзади! — Каменная палица пронеслась над головой успевшего пригнуться ксэхэта, Саркрист, развернув коня вполоборота и вытянувшись в стременах, нанёс точный удар пикой в грудь противника.
— Благодарю, Кромт! Пятый, пожалуй, тянет на Знак Верности. Слева!
— Спасибо. Уже одиннадцатый.
— Не плохо! Рассчитываете на ксэхэтство?
— Если только в мечтах. Фаир Лайрон, осторож… — на этот раз предупреждение запоздало, и внезапно появившийся Зверь набросился на рыцаря, чей герб украшали три чёрные стрелы, и повалил того вместе с конём. Бедняга ничего не успел предпринять, тяжёлая лапа чудовища проломила латный ворот и когти впились в ничем более не прикрытую шею. Кромт яростно обрушил секиру на спину малтари, но тот остался жив даже когда лезвие, проломив заслон из шипов, вгрызлось в хребет. Зверь рванулся, вырывая оружие из рук рыцаря, и древко треснуло, переломившись с отвратным хрустом.
В это время в схватку решили вмешаться ещё несколько противников — четвёрка гэртари налетела на обезоруженного искателя славы.
— Sentero! — закричал вовремя появившийся блюститель, окружая всадника сияющей защитой и не теряя времени, сотворил ударное заклятье. — Limerto!
Сполох нестерпимо яркого света мгновенно испепелил нападавших, а вместе с ними ещё полдесятка наседающих со всех сторон тварей.
— Благодарю вас. — Рыцарь поклонился, попутно извлекая палаш из седельного чехла. — Жаль, что я так не умею, не то обошёл бы фаира Лайрона, как…
Болтливость никогда не являлась воинской добродетелью, а особенно во время сражения, Кромт не успел окончить своё хвастливое обещание, так как вспышка тёмного Ivey, проредив колдовской щит, раскалённым ножом вонзилась ему в спину. Боль была дикой, но милосердное забвение пришло быстро, в тот миг, когда рдяные молнии страшного заклятья дошли до сердца рыцаря и навсегда остановили его.
— Eyt! — закричал блюститель, посылая световой луч в стоящего на парапете ратуши колдуна, но либо тот оказался слишком проворен, либо служитель Светоносного недостаточно точен. Стрела солнечного пламени ударила совсем рядом с головой изгнанника в каменную кладку стены, не нанеся ей никакого ущерба, а тот не преминул ответить, со всей взрывной мощью Ivey vo Sele!
— Yakher! — перекрывая гул сражения, проревел он, явив миру удивительно редкий навык направления заклятия сразу с двух рук. Со страшным грохотом взрывы распустились подобно огненным цветкам: первый выбил из седла Саркриста и в клочья разорвал блюстителя, а второй разрушил балкон ратуши, похоронив под его обломками изрядное число воинов и лучников.
