— Да-да, и появились Старая и Новая Ольтрия, — вставил Кейнис, то ли смущённый затянувшимся молчанием чародея, то ли просто из желания показать, что он знает.
— Тогда они получили названия Северная и Южная. Впоследствии правитель Северной, или Старой Ольтрии, назвал себя Шахом Песков, а его вечный противник взял имя Стеклянного Шаха. Мира как такового между двумя странами никогда не было, чему во многом способствовали разбойничьи замашки северных ольтрийцев, которые в отличие от южных родичей не владели тайной изготовления стекла, из-за чего не могли вести выгодную торговлю с соседями, да и земли их большей частью охватывают пустыню, а не степь. Ну да ладно, не стану утомлять вас историей вечных противостояний, а перейду сразу к сути, итак:
334-й год от Кровавого Рассвета. После нескольких пограничных стычек и взаимного ограбления друг друга Шахи решили договориться о решающем сражении, местом которого стал оазис Нин-Кира.
В назначенный день Песчаный Шах привёл туда почти полторы тысячи всадников, согласно древнему обычаю скрывающих свои лица под юсфитовыми масками. Войско его противника состояло в основном пехоты и конных лучников, разящих своими стеклянными стрелами без промаха. Что? Что вы так удивлённо смотрите? Да, у них стрелы со стеклянными наконечниками, звучит бредово, но на деле это страшное оружие. А как они свистят! Будто сама смерть поёт погребальную песню! Ох, я отвлёкся… на чём я…
Хм… а вот! Однако Шаху Песков показалось мало лишь численного преимущества, он так же понадеялся получить ещё и качественное, для чего, не поскупившись, нанял пять лучших наёмных отрядов империи, среди которых уже называвшиеся Алые Сердца, Башенные Псы (только не спрашивайте меня, почему они так назвались), Когти Грифа, а также Рудокопы и мы — Верные Долгу. Хех, вроде бы всё прекрасно, все условия для победы! Однако правитель Старой Ольтрии кое-чего не учёл, а именно того, что каждому из отрядных наэмиров было посулено втрое больше, если они предадут нанимателей прямо во время сражения.
— Какая подлость! — с возмущением воскликнул Кейнис. — И что? Предали?!
— Дойдём до этого, погодите. Нашему с вами общему другу Лунцу также поступило подобное предложение, которое он, кстати говоря, вежливо отклонил, сославшись на название отряда. Более того, он известил о предательстве Песчаного Шаха, но этот дурак ему не поверил, решив, что мы просто набиваем цену. И распорядился поставить наш отряд на охрану ставки, чтобы, дескать, мы меньше трофеев получили.
И вот день битвы! Только представьте эту картину:
Солнце палит нещадно, ветер вздымает пески, колышутся пальмы у водной кромки…
Наёмники уже построились для битвы, четыре отряда впереди всех. Пламенеют гребни на шлемах Алых Сердец, блестят доспехи Рудокопов, наточены сабли Когтей Грифа, Башенные Псы подвели военные машины, ух, красота, в общем! За ними царские всадники, страшны оскалы звериных морд на их масках, остры изогнутые сабли. Несдобровать стеклянным, ой несдобровать!
Началось! Вражеские пехотинцы, будто испугавшись, начинают отступление, наёмники берутся преследовать их, всадники, крича и улюлюкая, скачут следом. Какой же лёгкой кажется победа!
Но когда Песчаный Шах уже готовился торжествовать, смерть обрушилась на его войско из-за барханов. Конные лучники и тяжёлые верховые Царские Соколы ударили с флангов. Без промаха били стеклянные стрелы, с жутким свистом рассекая воздух, всадники сшибались в искристых сабельных поединках. Вода в оазисе покраснела. С обоих сторон гибли лучшие конники, кочевая знать: гэхэры Стеклянного Шаха и ышаны Песчаного. И казалось, что всё-таки победа останется за нашим нанимателем и его Тиграми Пустыни. Однако… наёмники-предатели объединились с вражеской пехотой и, развернувшись, ударили их в лоб. Теперь рукопашную скорее следовало бы называть избиением. Песчаному Шаху осталось отдать единственный возможный приказ — отступление. И под прикрытием Верных Долгу остатки песчаного войска ушли обратно в пески!
— Ох, вэттир Стеврос! Просто нет слов! Как наяву! Вы прекрасный рассказчик! — в голосе Кейниса звучало неподдельное восхищение.
— Спасибо, конечно, но в этом моей заслуги особо-то и нет, вовсе не трудно рассказывать о том, чему сам стал очевидцем. Однако я ещё не закончил историю, так что продолжу, пожалуй, если вы не против.
— Нет-нет, продолжайте!
