— Тогда Линн сделает с нами такое, что ты будешь умолять слона наступить на тебя, — улыбка Дия стала ещё шире, а всплывшая в его воображении картина расправы ещё ужасней.
— Нет, такого счастья нам не надо! Пойду кьёр подогрею что ли…
— Кинь туда дольку лимона.
— А что Лысый скажет? — спросил писарь, имея в виду всё того же советника Линна.
Дий удивлённо моргнул, взглянув на помощника:
— В смысле?
— Ну, у него на гербе лимонное дерево. Как он отнесётся к тому, что какой-то пройдоха пьёт чай с гриданским лимончиком, а? — разъяснил Кейнис, но посол в ответ только хлопнул себя ладонью по лбу, да и замер так, опершись на локоть.
— Иногда я не понимаю, о чём ты вообще говоришь. Вы оббериты все такие или мне с тобой так повезло?
— Я единственный в своём роде, гордись тем, что имеешь такого друга как я!
— Так хватит! Что мы, право, как дети?! Вернёмся, пожалуй, к альхарскому вопросу. Хм, нужно бы набросать план разговора, к Улладжару ведь нельзя идти не подготовленным. Давай попробуем, я буду султан, а ты посланник. Что ты, как представитель империи, можешь мне сказать?
— А почему ты султан?
— Потому что себе я доверяю, а тебе нет! — отрезал Дий, и воскликнул возмущённый писарской наглостью. — И вообще, позволь напомнить, начальник здесь я! Или про слонов забыл?!
— Да брось! Что уже и пошутить нельзя?
— Ты делаешь это, во-первых, слишком часто, а во-вторых, бездарно, так что…
— Понял-понял, хватит! Я всё обдумал, сделал выводы, глубоко проникся и искренне раскаялся! Доволен? — обберит широко улыбнулся, обнажив парочку длинных звериных клыков.
— Ты меня убиваешь. Zerch! Ну почему моим помощником назначили тебя, а не Зикеля?! Тот, по крайней мере, делал бы всё, что нужно и не болтал при этом.
— Да, но с ним бы тебе было скучно!
— Тут ты прав, к сожалению. Может ты и дурак набитый, но очень уж забавный, — вынуждено признал посол.
— Спасибо. За это я не стану сегодня прятать в твою обувь скорпиона, — в ответ торжественно пообещал Кейнис, возложив руку на сердце.
В предрассветный час, когда Дефф плотно окутывал густой белесоватый туман и холодна была остывшая за ночь земля, к южным воротам города подъехала двуколка, запряжённая парой белоснежных лошадей, благородным видом своим обязанных внушать почтительное уважение к посланникам империи. Следом тащил гружённую вещами и припасами повозку мохнатый тяжеловоз бурой расцветки.
Возле ворот их уже ждали. Стрелки стояли, построившись пятью ровными рядами, каждый боец носил кожаную куртку с металлическими нашлёпками и высокий остроконечный шлем. У всех них были непроницаемые лица, кажущиеся одинаковыми в своей невозмутимой суровости.
Повинуясь уверенным действиям кучера, двуколка остановилась, и возница, соскочив с облучка, поспешил открыть дверь и спустить подножку. Первым наружу выбрался высокий и строгий Дий, как всегда одетый с изрядным вкусом и изяществом, его помощник, появившийся следом, явно предпочитал всему этому простоту и удобство.
— Ты это видишь?! — удивлённым полушёпотом спросил Кейнис у посла. — Когда Лысый писал о ста стрелках, я вовсе не думал, что ему хватит глупости нанять Верных Долгу! Это же лучший наёмный отряд в Шохее, а может даже и во всей империи! Он на них, небось, целое состояние угрохал…
— Тихо! Разберёмся на месте, идём, — недовольно перебил его Дий, намереваясь двинуться в сторону наёмников, однако навстречу уже направились трое, чья внешность разительно отличалась от остальных.
Когда между ними и посланниками оставалось не более двух шагов, те остановились, позволяя себя рассмотреть. Наэмир безошибочно угадывался в том, что стоял посередь. Это был невысокий жилистый мужчина с коротко остриженными тёмными волосами; его серые пустынные глаза казались воротами в Пепелище.
По правую руку от наэмира находился человек невероятно живописной наружности: он был светловолос и обладал увесистым брюшком, а с его полных губ не сходила маслянистая улыбка. Однако страннее всего в его облике смотрелся крепящийся к поясу узкий и длинный клинок из белого металла, в рукояти которого сверкал небольшой алмаз.
Левее же и чуть поодаль расположился истинный разбойник, правый глаз которого таился под повязкой столь же чёрной, как и его борода, а левый смотрел пристально и дерзко. У него не было ни меча, ни арбалета, но их отсутствие полностью искупалось наличием множества изогнутых метательных ножей, уютно расположившихся на перекинутой через грудь перевязи.
Несмотря на то, что облик ни одного из троих не внушал доверия, у посланников не было причин сомневаться в надёжности отряда. За годы своего существования Верные Долгу не только успели доказать правдивость своего названия, но и показать себя, как бойцов весьма искусных, а главное действующих быстро, точно и беспрекословно.
— Лунц, — коротко и чётко представился сероглазый, протягивая ладонь для рукопожатия сначала Дию, а затем и Кейнису.
— Фолькит — первый помощник и казначей, — заявил о себе бородач, возложив руки на торчащие рукояти кинжалов.
