— Стеврос из Оссита — отрядный чародей и лекарь, — высказался последний из троицы и, перехватив взгляд обберита направленный на его меч, пояснил. — О, это моя, так сказать, волшебная палочка. Вещь куда более полезная в бою, нежели те нелепые посохи, коими традиционно пользуются мои собратья в Норине.
— Весьма рад знакомству со всеми вами, господа. Я Дий — посол Тол-Фатимэ в Деффе, это мой писарь Кейнис, ну а это верительная грамота с печатью лэйтира Линна, — проговорил он, протягивая Лунцу свиток с сургучной печатью, которую наёмник тут же разломил быстрым, почти неуловимым движением. Серые глаза забегали по строчкам, написанным легкоузнаваемым чуть скошенным почерком лэйтира.
Дочитав, Лунц удовлетворённо кивнул и, достав из поясной сумы ветхую книжку в потёртом переплёте из слоновьей кожи, вложил в неё расправленный свиток, после чего молча повернулся и пошёл к отряду.
— Что это значит? — спросил посол, удивлённо глядя ему вслед.
— Это значит, что отряд принят к вам на службу, — услужливо пояснил чародей, и добавил. — Вы уж не серчайте, наш наэмир не особо приветлив, зато в бою и в походе равных ему нет. А если у вас, господа, возникнут какие-либо вопросы или просто захочется поговорить по душам, вы всегда можете обращаться ко мне или к первому помощнику. Правда, ведь, Фолькит?
— А то! — подтвердил человек похожий на разбойника, обнажив в улыбке жёлтые зубы.
— Благодарю, вэттир Стеврос, обязательно воспользуюсь ещё вашим благодушием. А сейчас мы, пожалуй, вернёмся в двуколку.
— Это уж, как вам будет угодно, — не стал спорить норинец. — И скажите вознице, чтобы не трогался с места, пока не перестроится отряд.
Двигались так: впереди и на некотором отдалении ехал головной дозор, состоящий из пяти верховых, задачей которых являлось наблюдение за дорогой и предупреждение нежелательных встреч. За ними ровно вышагивала первая полусотня стрелков во главе с Фолькитом, нёсшим знамя отряда — белое полотнище, пересечённое кровавыми линиями стрел.
Чародей Стеврос верхом на пегой лошадке сопровождал двуколку, вместе с ещё двумя десятками бойцов, вытянувшимися в линии по обе стороны от неё. Наравне с идущей следом повозкой ещё пятеро стрелков вели навьюченных вещами верблюдов. Оставшееся двадцатка замыкала шествие. Сам наэмир то и дело проезжал от хвоста к основанию, проверяя всё ли в порядке.
Скучно тянулся путь сквозь пустыню. Пески, пески, пески… изредка попадались чахлые деревца или влекомые ветром колючки перекати-поля. Но внимательный взгляд Кейниса без труда различал средь унылой желтизны всяческие занятности. Ему доставляло удовольствие любоваться причудливыми горбами барханов, и наблюдать за летающими в поисках падали стервятниками. Иногда же взору выглядывающего из оконца писаря представали ещё более любопытные картины, вроде нагромождения из голых и обветренных пустынных скал. Их хаотичное на первый взгляд расположение, по мере приближения начинало казаться пугающе осмысленным, и слишком уж живое воображение Кейниса начинало усиленно искать разгадку:
«Не приложили ли к этому делу рук Боги или, возможно, древние Духи, правящие миром в Безгласные Века? А может быть всё то причуда могущественного мага, сошедшего с ума от одиночества? Или…»
Ещё более внимание посольского помощника привлекали то и дело попадающиеся на глаза растения и животные, к которым он, будучи потомственным ведуном-обберитом, испытывал особенную слабость. Дикие верблюды, гордо покачивающие отвислыми горбами, юркие напоминающие лисиц зверьки с огромными оттопыренными ушами, рогатоголовые змеи, оставляющие на песках причудливые следы. Растения в этих краях попадались реже, и в основном то были кактусы всех возможных видов: от вызывающих уважительный трепет колючих великанов до светло-зелёных малюток с распустившимися белоснежными цветками. Многообразие и причудливость жизни вызывали у Кейниса чувство искреннего восхищения, и он уже не в первый раз за время путешествия возносил молитву Алерии, Матери Жизни. Изредка ведун, используя чары, связывался с сознанием некоторых особенно приглянувшихся ему животных, и с начала путешествия успел полетать грифом в небе, гремучником проползти по песчаным дюнам, и даже, побывав в теле фенека, поучаствовать в охоте на мышку.
Попытки же завести разговор с Дием раз за разом оканчивались крахом, посол, явно прибывая в мрачном расположении духа, не желал поддерживать беседу. В итоге Кейнис махнул на это рукой и вновь возвратился к созерцанию окрестностей.
На исходе дня Лунц объявил привал. Наёмники споро приступили к выполнению привычной работы. Высланные вперёд разведчики быстро отыскали подходящее место для стоянки, им оказался небольшой оазис, скрытый в тени огромных листьев деревьев вагоба. Убедившись в отсутствии нежелательных соседей, Лунц отдал приказ разбить лагерь. И вот вскоре часовые были размещены, палатки разложены и задымилось в походном котле вкусно пахнущее варево.
