Отец часто брал Эжена на смотры беженцев, уча сына собственным примером. Шестнадцатилетний Вьюрок относился к нему с большим почтением, не смея допустить даже мысли о непослушании. Более того, он полностью разделял отцовские взгляды, и с большим любопытством беседовал с приходившими к ним в поисках защиты людьми.
Один из дней запомнился Эжену на всю жизнь. Тогда лил сильный дождь, и де Ители принимали просителей не во дворе, как обычно, а в малом пиршественном зале. Отец сидел во главе стола на простом деревянном стуле, сын стоял рядом, держась за резную спинку, у дверей замерли стражники в округлых шлемах, впускавшие беженцев строго по одному.
Первым вошёл согбенный косноязычный старик, с трясущимися руками в пятнах въевшейся краски. На просьбу рассказать о себе он прошамкал, что его зовут Жак, и он родом из деревни Седые Козлы, что во владении Эн`Карим, а ремеслом его является изготовление деревянных игрушек.
«Мы будем рады приветствовать тебя в Эн`Итель, Жак! Надеюсь, ты не сочтёшь трудным изготовить парочку кукол для моей дочери?» — как всегда вежливо и мягко улыбаясь, спросил Симон.
«Конечно, владетель!» — проговорил тот и, согнувшись в поклоне, попятился к выходу.
За ним потянулись другие: безземельный вайлэ-калека, потерявший ногу во время подавления бунта, двое братьев здоровяков, оба охотники, толстая недавно овдовевшая женщина с двумя орущими детьми на руках, беглый конюх, четыре побитых жизнью землепашца и пьяный музыкант.
Утомившись, Симон попросил Эжена самому принять оставшихся посетителей, Вьюрок безропотно согласившись, занял отцовское место. Он уже без особого восторга распределил нескольких беженцев, стараясь не выказывать усталости или раздражения.
Последним в малый зал вошёл невысокий и худой юноша. Несмотря на истощённость, бледное лицо беженца казалось миловидным, а волосы отливали благородной рыжиной.
«Кто он такой?» — удивлённо подумал Эжен, а мальчишка между тем приблизился на расстояние достаточное, чтобы можно было разглядеть его мечтательные карие глаза.
Беженец замер в неуверенности, чувствовалось, что он не знает, как обратиться к сидящему перед ним абэ.
— Как твоё имя? — спросил Эжен, решив не мучить необычного гостя ожиданием.
— Поль, — ответил тот, голос у него оказался под стать внешности, мягкий, но с деланной хрипотцой, будто его обладатель хотел казаться старше и мужественнее, чем есть на самом деле.
