— Поль, значит… Сколько тебе? — продолжил расспрашивать Эжен, скрестив пальцы на груди. Со стороны де Итель казался как никогда похожим на своего отца.
— Семнадцать, — юноша чуть замялся, будто решая сказать правду или соврать.
— Ты выглядишь моложе, Поль. Откуда ты?
— Из Зёрен, владетель, это деревенька в Эн`Марни, — ответил беженец, назвав соседнее владение.
— Я не владетель, эти земли принадлежат моему отцу, — заметил Вьюрок, вставая со стула. — Я знаю твоё имя и будет несправедливо, если не скажу тебе своего. Позволь представиться: я Эжен де Итель!
Он протянул свою длань для рукопожатия, но юноша воззрился на руку Вьюрка чуть ли не с ужасом.
— Пожалуйста… не надо… у меня… болезнь кожи… не прикасайтесь! — проговорил Поль отстраняясь, сын энира удивлённо заморгал.
— Я никогда не слышал о такой болезни, она заразна?
— Нет. Это просто… прикосновения для меня болезненны… простите…
— Ничего, Поль, успокойся! — попросил смущённо Эжен, возвращаясь обратно за стол, и спросил, желая унять неловкость. — Чем ты занимаешься? Знаешь какое-нибудь ремесло?
— Я художник, — ответил юноша.
— Даже так? И что же рисуешь?
— Свои видения… — неуверенно пробормотал он.
— Видения? — Вьюрку показалось, что он ослышался. — Как это?
— Я… не вижу снов, точнее вижу, но не запоминаю, это сложно разъяснить… но порой видения приходят ко мне наяву, мне не нужно даже закрывать глаза, я просто представляю… и… рисую то, что вижу, — голос Поля дрожал и срывался, видно было, что ему очень трудно даются объяснения.
— Да уж, удивил! Ты можешь показать мне свои рисунки, Поль?
— Конечно, только их забрал стражник.
— Не беспокойся, я прикажу вернуть их!
Эжен окликнул гвардейца, тот, быстро смекнув чего от него хотят, притащил потёртую походную сумку на длинном ремне. Поль, приняв ношу из рук стража, поспешил удостовериться, что всё на месте, после чего впервые за всё это время улыбнулся.
«Какая милая улыбка, словно девичья…», — пронеслась в голове Эжена странная мысль, но он, встряхнувшись, отбросил её.
— Показывай!
— Вот… — юноша протянул холст, свёрнутый в трубку и обмотанный для надёжности верёвкой. Эжен осторожно с благоговением развязал её.
На картине была запечатлена черноволосая девушка, совершенно обнажённая она лежала на белом снегу, и кровь из перерезанных вен на руках стекала алыми ручьями. Ошарашенный Вьюрок не сразу заметил, что карминовые потоки складываются в надпись на Serch Terea: Meal — aet eni! Eni — aet cion !*
*Жизнь — это любовь! Любовь — это смерть!
— Это… это очень сильно, Поль, — пробормотал он задумчиво.
