– Как мама, Настя?
– Мама офигительно счастлива! – с язвительной усмешкой ответила Настя. – Встретила очередную любовь, на этот раз на десять лет моложе себя! Когда уже успокоится, не знаю. Лидия Ивановна, ей скоро пятьдесят, она всё о любви мечтает!
– Любить никогда не поздно, девочка.
– Она всю жизнь любит то одного, то другого! Я уже и со счёта сбилась, скольких она любила.
– Значит, ещё не нашла своего мужчину.
– Ей и не нужен свой мужчина, ей просто нравится менять мужчин! А может, это она никого не устраивает, и от неё все бегут?
– Настя, ты жестока.
– А она не жестока?! Её уже в глаза шл… гулящей называют. В школе за моей спиной шептались и учителя, и ученики. – В глазах Насти появились слёзы, не позволяя им излиться, она подняла голову и, глядя в потолок, стала махать себе на лицо руками.
– Мама твоя финансово зависит от мужчин?
– Это они от неё зависят! Она прекрасный экономист, бухгалтер, имеет лицензию на право проведения аудита. К ней в очередь встают, хорошие деньги платят!
– Тогда почему ты не стала учиться после школы, почему пошла работать, если деньги в семье есть?
– Да из-за неё! На выпускном она любовь нашла, прямо в школе, на виду у всех роман закрутила. Мне так стыдно было, что я ушла. Рассердилась, жуть! Видеть её не могла! Утром мама на работу, а я на поезд. В купе женщина ехала к дочери помогать с малышом, всё переживала, что с работы отпустили только на десять дней. Внучок заболел, в садик нельзя, а у дочери работа ответственная, пропускать нельзя. Пока ехали, она меня в няни засватала. А маме я позвонила, когда немного остыла, дней через пять, наверное. Она к тому времени уже в панике была. – Настя тяжело вздохнула. – Вот так шесть лет и живём – она любовь ищет, я подальше от неё няней работаю.
– И что, за все эти годы вы ни разу не виделись?
– Один раз. Бабушка умерла, тогда и увиделись. Я на похороны ездила.
– Настя, так нельзя. А папа твой где? Ты его знаешь?
– Нет. Никогда не видела и, кто он, тоже не знаю. Мама о нём не любит говорить. Он – её первая любовь, кажется.
– Настя, отрицая маму, ты, прежде всего, наносишь вред себе. Отрицая маму, ты отрицаешь в себе женщину.
– Ничего я в себе не отрицаю! Я не такая, как она. Я считаю, что лучше вообще не любить, чем, как она, всех подряд!
– Тебе какой-нибудь мальчик нравился? Или мужчина? Ты влюблялась?
– Нет. Мужчины мне, конечно, нравятся… Паша, например, или Сергей Михайлович, но я не влюбляюсь.
«Кто-то тебя разбудит, девочка, и ты влюбишься и полюбишь, и дай Бог, чтобы твой избранник тоже полюбил тебя!»
Максим просыпался, дрогнул ручками, веки приподнялись – приоткрыли глазки и вновь смежились.
– Настя, ты любишь маму?
Глаза Насти вновь наполнились слезами, она качнула головой и сдавленно прошептала:
– Люблю… и скучаю. Очень скучаю.
Я спустила с плеч халат, взяла Максима из кроватки и приложила к груди, так толком и не проснувшись, малыш припал к соску.
– Настя, помоги, – позвала я, – Катя проснулась.
Катюша так же, как и Максим, просыпалась медленно. Настя начала сюсюкать с ней, но Катя к беседе расположена не была. Как только я её взяла, она уткнулась личиком в грудь, неспешно поискала сосок и зачмокала, прикрыв глазки.
– Думала, отправлю вас погулять после кормления, а детки, вижу, уснут у груди.
Я закрыла глаза, проверяя защитное облако вокруг малышей, и подумала: «Не хотелось бы мне менять тебя, девочка, на другую няню. Всё-то у тебя должно быть по часам, словно детки не детки, а механизмы. Вчера тебя раздражал Стефан, потом ты злилась на Карину, сегодня сердишься на мать. Неужели, это тот случай, когда «было бы желание, а причина всегда найдётся»?»
– Настя, ты сейчас вряд ли примешь мои слова, но я скажу их в надежде на то, что ты обдумаешь сказанное, – начала я и вновь задумалась: «Как сказать, чтобы не вызвать чувство вины? Где сложные отношения, там чувство вины неизбежно. Это ведь рассматривая «со своей колокольни», я всегда прав, а чуть сместится фокус в сторону от себя обиженного, то и обнаруживается, что я и есть главный виновник неурядиц». – Настя, тебе надо позволить маме жить свою жизнь так, как она сама того хочет и может. Личная жизнь человека – это его личная жизнь, и посторонним там делать нечего. Это первое. Второе. Я понимаю, ты любишь маму и чувствуешь себя униженной за то, что она позволяет всем этим… вещам происходить в её жизни. Понимаю, что нелегко простить стыд, который ты пережила. Но я уверена, твоя мама любила и любит тебя, и тебе есть, за что быть ей благодарной. Все твои мысли о маме связаны с её новыми или старыми любовными отношениями, ты думаешь о мужчинах, которые её бросают, о людях, которые её осуждают. А ты думай о своих отношениях с мамой, о том, как ты её любишь, вспоминай, как вам бывало хорошо вместе. Старайся не осуждать, а думать о маме с любовью. Когда мы осуждаем человека, мы отказываем ему в принятии его таким, какой он есть, проще говоря, отказываемся его таким любить.
– По-вашему, любить – это прощать человеку его ошибки и слабости? А когда хочешь, чтобы любимый человек стал лучше, то это и не любовь вовсе?
