Я украдкой поцеловала руку Серёжи и оцепенела, увидев взгляд Светланы – тоскующий, призывный взгляд женщины, вожделеющей мужчину, направленный на моего мужа.
– Что ты? – спросил Серёжа.
Я продолжала смотреть на Светлану. Мою настойчивость заметила не она, а её муж. Вслед за мной он взглянул на жену, понял на кого та смотрит, пихнул её и что-то шёпотом рявкнул. Она потупилась и занавесила ресницами бесстыдные глаза.
– Николай привёз семью переселенцев, – запоздало ответила я Серёже. – После обеда буду знакомиться. Девочке в школу надо, а у них пристанища нет.
– Хочешь, чтобы я поговорил?
– Нет, милый, я справлюсь. К тебе о зарплате договариваться отправлю.
– Ммм… – замычал Паша, вкусив первую порцию салата «Оливье», – Маленькая, и борщ, и оливье объедение!
– Благодарю, Паша.
– Маша, а рыбка-то, как хороша!
– Да, рыбка царская!
– И гарнир – не оторваться!
– На здоровье! – отвечая на тут и там раздававшуюся похвалу, Маша успевала игриво переглядываться с Его Высочеством.
Принц был занят флиртом с Машей, остальные мужчины за столом, не исключая Андрэ и даже мальчика Ильи, украдкой посматривали на Светлану. Она же, не таясь, искала внимания Серёжи. «Что-то не по себе мне, – уныло подумала я, – тревожно, будто случилось недоброе. Или случится?»
– Серёжа, ты с мальчиком договорился о сотрудничестве?
– Да. Будем работать. – Он пристально посмотрел на меня и спросил: – Тебя что-то беспокоит?
– Беспокоит.
– Потанцуем?
Предложение прозвучало неожиданно, я рассмеялась и кивнула. Сергей направился к музыкальному центру, и, спустя минуту, в гостиной запела скрипка, в ответ огрызнулась другая и утихла, в то время как первая продолжала петь; вторая скрипка вновь огрызнулась – звучало самое известное танго – цыганское танго Якоба Гаде «Ревность». Выбор композиции был говорящим.
Замедляя или ускоряя темп, Сергей не выпускал меня из объятий, использовал любую возможность для тайного поцелуя и горячо нашёптывал на ухо: «Сладкая… моя Девочка… желанная…», чем вверг в ещё большее смятение. «Успокаивает? Уверяет, что причины для беспокойства нет или… или это покаяние? – Я хотела найти ответ в его глазах, но он упорно отводил их. – Что? Что происходит? Второй день ищу его взгляд и не нахожу».
Усаживаясь за стол, я встретилась с другим взглядом, которого вовсе не искала. «О, Ваше Высочество, только вашей проницательности мне и не хватает! Хватит с меня одного Стефана!», тот с самого начала обеда наблюдал за мной самым внимательным образом. Решив не дожидаться конца обеда, едва сев, я вскочила из-за стола и направилась к Илье.
– Графиня, в-в-вы прекрасны во всём! – встретил он комплементом. – Ваш борщ великолепен. Я не люблю п-п-первые блюда, а ваш борщ я съел до последней капли. Но ваш танец… – Он возвёл глаза к потолку – большие, карие, окружённые загнутыми вверх ресницами они вкупе с тёмными волнистыми волосами, смуглой кожей и пухлым небольшим ртом, указывали на индусскую кровь одного из его родителей. – П-п-простите, мне не х-х-хватает слов. Я р-р-разволновался, теперь б-б-буду б-б-больше заикаться.
– Илья, называйте меня Лида или Лидия. – Подтянув стул ближе к его коляске, я села. – Забудьте о титуле. За похвалу благодарю, я польщена.
– А п-п-позвольте, я буду называть вас, как зовут вас в вашем д-д-доме, – М-м-маленькая?
Я засмеялась и кивнула.
– Б-б-благодарю, М-м-маленькая.
– Илья, у меня к вам разговор, – приступила я прямо к делу. – Я хотела, чтобы вы приехали в наш дом не только за тем, чтобы навязать вам любовь к первым блюдам. Я хочу, чтобы вас посмотрел мастер массажа и прекрасный врач.
В лице мальчика появилось разочарование, а следом проступила и досада.
«Он устал от отношения к себе, как к калеке, – печально думала я, наблюдая за выражением его лица, – навязчивые советы, предложения помощи преследуют его всю жизнь. – Я вспомнила, как меня и Настю раздражали советы всезнаек про то, как вылечить её кашель. – Мальчик жаждет простых человеческих отношений».
Он вздохнул и покорно согласился:
– Х-х-хорошо, Лидия.
– Прекрасно. Ещё один вопрос, Илья. С собаками вы познакомились, а как вы отнесётесь к знакомству с лошадьми?
– Я?! – Его изумление было полным. Затем он обиделся, но вполне сдержанно произнёс: – Лидия, я не знаю, что сказать. Я и лошади… ну разве, что в коляске или в коробе, привязанном к седлу.
– Нет, Илья, я имею в виду, вы на лошади и даже без седла.
«Ну! Давай же, – молила я его мысленно, – определяйся – или ты калека, и тогда я буду общаться с тобой с той особой щепетильностью, с какой здоровый человек общается с калекой, или ты прежде человек, и тогда мы начнём работать, открыто обсуждая твои проблемы!»
Он мрачно выдавил:
– Если только привязать меня к наезднику верёвками.
– Никаких верёвок! Конечно, для начала с подстраховкой с обеих сторон и на чутком и терпеливом коне. Есть у нас такой, Пепел его имя.
– Лидия, вы хотите посмеяться надо мной? Вы серьёзно про лошадей?
– Про лошадей я абсолютно серьёзно, иппотерапия это называется. Ну что? Мы идём на обследование к Стефану?
