– Сначала пример: когда мы видим зевающего человека, нам тоже хочется зевнуть. Это бессознательная имитация действий другого человека. На самом деле, данный феномен предмет изучения процессов социализации человека, но тематикой заинтересовались специалисты реабилитационной нейрофизиологии и разработали метод, который и назвали терапией Действия и Наблюдения. Так вот, при потере навыка движения в результате травмы или инсульта головного мозга, больной наблюдает, как совершает движения другой объект, это может быть человек или анимация, мысленно воспроизводит это движение, при этом особые нейроны, их называют зеркальными, строят новые или восстанавливают повреждённые нейронные связи, заново формируя навык. Реабилитация происходит в разы быстрее. Я подумала о восточных практиках для вас, тех, где движения крайне замедлены и выверены. Наблюдая и копируя такие движения, вкупе с техникой дыхания, возможно, вы научите ваше тело двигаться по-новому. Как ты думаешь, Стефан?
Стефан не поддержал меня:
– Я знакомился со статьями о «зеркальных» нейронах. Много слов, много предположений, достоверных доказательств нет. Думаю, шарлатанство.
– Но я именно так учусь танцу. Я наблюдаю за танцующим человеком и тотчас воспроизвожу – имитирую его движения. Могу подтвердить, такой способ обучения быстрее приводит к результату, чем тот, при котором движение разбивается на части и заучивается пошагово – ножку вправо, и так сотни раз, ножку влево, и опять сотня повторов, не имея цельного образа в голове.
Илья слушал так внимательно, что вздрогнул, когда я засмеялась.
– Знаете, Илья, чтобы овладеть движением, которое наблюдаешь или образ которого держишь в голове, важно осознанное погружение в процесс, иным словом, концентрация – концентрация на наблюдении, концентрация на воспроизведении. Я, чтобы достичь максимальной концентрации, глаза закрываю. Стефан терял самообладание, стаскивал меня с Пепла и прекращал занятие.
Стефан воспоминанию ласково усмехнулся. А Илья, конечно же, не понял – посмотрел в недоумении на меня, потом перевёл озадаченный взгляд на Стефана. Я пояснила:
– Стефан учил меня выездке, а Пепел – это конь, на спине которого я танцую.
– Вы ск-к-какали на лошади, з-з-закрывая глаза? – спросил Илья.
– Нет, малыш. Она закрывала глаза, не сидя в седле, а стоя на спине лошади на полном её ходу! – уточнил Стефан.
– Ну не на полном ходу, а на более чем умеренном, – поправила я и вернулась к теме разговора: – Есть три важных правила, без которых не стоит и начинать работу со своим телом. Первое. Важно научиться верить своему телу, просто знать, что оно справится. Знать, что тело ваш друг, и ваша совместная работа приведёт вас к результату. Ещё важнее научиться принимать своё тело, какое бы оно ни было, уважать его и слышать. Оно подскажет, сколько можно и нужно приложить усилий, подскажет в каком направлении двигаться. И это второе правило.
Готовясь сказать самое главное, я сделала паузу и заглянула на самое донышко глаз мальчика.
– А третье? – поторопил он.
Надеясь быть понятой, я закончила:
– Самое важное дать себе разрешение на изменения. Надо позволить себе стать другим.
Он понял – резко вдохнул воздух и отшатнулся; несколько долгих секунд молчал, потом расслабился и, опустив глаза, сказал:
– Благодарю, М-м-маленькая. Мне надо всё обдумать.
«Уфф, – я с облегчением выдохнула, – назвал Маленькой, значит, не рассердился». А вы пробовали сказать больному человеку, что это он сам не позволяет себе быть здоровым?
Наступившее молчание прервал Андрэ:
– Кому долить вина?
Я поднялась и, обходя коляску Ильи, только сейчас обнаружила отсутствие Серёжи, осмотрев гостиную и не найдя его, пошла на кухню.
– Маша, когда садиться за стол будем?
Маша осматривала огромный торт, поставленный на сервировочный столик.
– Эка! – с удивлением повернулась она ко мне. – У меня давно всё готово! Сергей Михалыч так распорядился. Уходил, сказал, минут через сорок за стол сядем. – Маша покачала головой – А ты и не знаешь? Тебе-то ничего не сказал?
Я вынужденно рассмеялась.
– Нет, Маша, не сказал! И куда пошёл, не сказал.
– Ну, придёт, спросишь! – и, кивнув на торт, похвалилась: – Твой любимый, с миндалём!
Каждый торт, который печёт Маша, она называет моим любимым.
– Очень красивый торт, Маша! И когда успела? Спать уже сегодня легла…
– Я же говорила, коржи ещё утром испекла, – отмахнулась она и вдруг зашептала: – Маленькая! Не нравятся мне эти новые, чует сердце, не будет от них добра! Ты же знаешь, я незлобивая, и мне девчонку жалко, но мой тебе сказ: пожалеешь, что взяла их!
Я поморщилась.
– Маша, что ты кликушествуешь? Нам помощники нужны. Василичу одному тяжело управляться. Хорошо, когда Стефан помогает, а Стефан уедет, Василич один останется и на конюшне, и на «ферме» своей. Михаил к сельской работе приучен, не будет справляться, тогда и поговорим. Катерину я помощницей к тебе приставляю, приглядишься к ней. Светлану к Эльзе. Каждый к делу, не просто так взяла! Завтра уже станет понятно, ошиблась я или нет.
