Великий замысел императора — Европа, управляемая Бонапартами — впоследствии обернулся катастрофой, и не в последнюю очередь вследствие их личных качеств (или же полного их отсутствия) у членов «династии». Большинство тех, на чьих глазах завоеватель изгоняет из домов соседей, не могут не испытывать возмущения. Семейство же Наполеона прибирало к рукам не просто королевские дворцы, а целые страны. Более того, Наполеон намеревался править завоеванными им землями с помощью марионеточных властителей. Это были вассалы, которые оставались французскими подданными и сохраняли за собой высокие посты во Франции, — Жозеф как Великий выборщик, а Мюрат как Главный адмирал, и их субординация определялась семейным уставом, наделявшим Наполеона специальными правами по отношению ко всем этим принцам и принцессам. А так как они желали стоять как независимые правители, а их подданные, за исключением нескольких личных друзей, отказывались принимать их, то все они оказались в весьма незавидном положении. И все же, пребывая в слепом самодовольстве, они отказывались признаться даже самим себе, что в лучшем случае представляли собой подражание коронованным особам, так как были обязаны всем и вся военному гению своего брата и его сверхчестолюбивой внешней политике. Действительно, некоторые из них додумались до того, будто способны самостоятельно пережить его военный и политический крах, и даже осмелились строить против него заговоры. По словам Питера Гейля, наиболее непредвзятого и наблюдательного из всех жизнеописателей императора, «вся эта система вассальных королевств была величайшей ошибкой. Налицо было неразрешимое противоречие между наделением человека древними историческими правами у короля, рассчитанными на то, чтобы пробудить надежды в его подданных и честолюбие в нем самом, и условием, чтобы он оставался французом, действовал — по первому требованию Наполеона и покорно принимал оскорбительные замечания, на которые был скор сей великий человек вследствие своей нетерпеливости».
Король «Джузеппе Наполеон I» обосновался в Неаполе в феврале 1806 года, еще до того, как был провозглашен правителем обеих Сицилий. Принц Луи был провозглашен королем Голландии 5 июня того же года в Париже и прибыл в Гаагу лишь спустя три недели, сопровождаемый королевой Гортензией.
Те, кто еще десяток лет назад слыли якобинцами, восприняли существующую социальную иерархию их нового окружения без возражений. Некоторые феодальные привилегии пришлось отменить, так как собственность наиболее упрямых сторонников «старого режима» была конфискована. В целом старая аристократия сохранила свои земли и положение. Она по-прежнему занимала в армии и управлении высшие посты и наводняла собой дворы узурпаторов. По словам Фредерика Массона, в Неаполе «Жозеф заявил, что как бы заменил Фердинанда IV из дома Бурбонов своей персоной, имея целью улучшить правление, как и ради самих неаполитанцев, заняв дворец своего предшественника в качестве короля нации и заменив испано-французскую династию на свою, итало-французскую».
Жозеф полностью отвергал совет Наполеона относиться к Неаполю как к покоренной стране, конфисковать имения местной аристократии и навязать подданным новую французскую знать. Теперь Жозефу не было нужды ссориться со «старым режимом» — он возглавлял его. Получив в свое распоряжение по королевству, Луи и Жером заняли сходные позиции по отношению к вновь приобретенным землям. Никто из троих не стал навязывать там новый порядок.
