Он ходит на йогу в шортах и с голым торсом. Благослови его за это Господь. Он высокий, поджарый, с тонкой талией и рельефными, но не перекачанными мышцами. Его голова и грудь гладко выбриты, и Кейти помнит, как на том первом занятии они блестели на солнце от пота. Когда она стояла одной ногой на его коврике, помогая ему с позой собаки мордой вниз, положив левую ладонь ему на крестец, а правой ведя вдоль его позвоночника к шее, ей захотелось обвести пальцами черные линии татуировки в стиле трайбл на его плече. Она помнит, как покраснела, прежде чем отступить и объявить «первого воина».
В следующий вторник он пришел на занятие, на этот раз оно было в помещении из-за ненастной погоды. Он задержался в зале надолго после савасаны и еще дольше собирал свои вещи. Задал Кейти несколько вопросов по поводу расписания и карточек центра, купил кокосовой воды. Когда она спросила, может ли она чем-нибудь еще ему помочь, надеясь, что да, он попросил ее телефон.
Они оба нырнули в эти отношения очертя голову. Как у большинства понаехавших, у Феликса есть машина, что значит, что они не привязаны к пабу Салливана или «Айронсайду», и их отношения оставались не на виду, расцветая вне пристального внимания городских. Они ездят обедать в Кембридж и Саут-Энд. Были на Кейп-Коде и в Нью-Хемпшире, даже съездили на выходные отдохнуть в Крипалу. Он ходит на все ее занятия по вторникам и четвергам, и они оба ходят на занятия к Андреа по воскресеньям с утра. Единственное, где они никогда не были вместе, это ее квартира. Как она сказала ему, это потому, что его квартира куда лучше. Так и есть. И он живет один. Ее сестра, Меган, ложится рано. Они ее побеспокоят, а ей нужно высыпаться.
Но настоящая причина, по которой Кейти не рискует оставлять Феликса ночевать, это ее родители, которые живут на первом этаже трехпалубника. Феликс Мартин – не славный ирландский мальчик-католик из Чарлстауна. Феликс Мартин из Бронкса и воспитан в баптистской церкви. Настоящий, живой протестант. И – да, Феликс Мартин – черный.
Кейти хочет верить, что мама будет против его вероисповедания, а не против прекрасного цвета его кожи. Вслух это никогда не произносилось, но Кейти знает, чего ожидает мама. Кейти выйдет замуж за какого-нибудь Мерфи или Фицпатрика, за кого-нибудь такого же бледного и веснушчатого, крещенного в младенчестве в католической церкви и, в идеале, чья семья из Города, а то и происходит из той же ирландской деревни. Разве не счастье? Кейти никогда не понимала, что в подобной судьбе такого уж великолепного. Что они с мужем смогут повесить на стену одинаковые фамильные гербы? Что проследят сквозь ветви ход генеалогических деревьев, чтобы выяснить, что обнимают один ствол? Что она сможет выйти замуж за кузена? Славный ирландский мальчик из местных, из доброй католической семьи. О таком будущем мечтает для нее мама. О Феликсе мама и не мечтала.
Папа, скорее всего, спокойно отнесется и к расе Феликса, и к его религии. А вот его связь с Нью-Йорком станет помехой. Феликс – страстный болельщик «Янки». С тем же успехом он мог бы поклоняться Сатане.
Поэтому Кейти старательно избегала совместных ночей на Кук-стрит. До прошлого вечера. Они с Феликсом ходили в новый веганский ресторан на Сентрал-сквер. Она заказала изумительный веганский пад-тай – и слишком много мартини с лаймом и базиликом. Когда они вернулись в Чарлстаун, было уже поздно. Феликс нашел место, где поставить машину, на Кук-стрит, так что показалось вполне естественным пойти к ней. Они это даже не обсуждали. Он просто поднялся за ней на крыльцо, а потом по лестнице.
Меган уже проснулась и ушла. Кейти слышала, как бежит вода по трубам, а потом – как скрипят половицы в коридоре под ногами Меган, уже несколько часов назад. Она открывала глаза лишь для того, чтобы отметить, что в комнате еще темно. У Меган сегодня в полдень дневное представление, а до того – репетиция, прическа, грим, костюм и мучительная подготовка новой пары пуантов.
Меган – еще одна причина, по которой Кейти не спешила приглашать Феликса остаться на ночь, и Кейти чувствует изрядное облегчение оттого, что сестры сейчас нет дома. Во-первых, есть возможность, что она осудит или станет дразниться: как старшая сестра Кейти, Меган показала себя на сто процентов склонной к обоим вариантам. Но более подсознательная и неприглядная причина связана с тем, что в Кейти так давно и глубоко укоренилась ревнивая неуверенность, что ее вполне можно счесть врожденной.
Меган всегда получает все. Ей досталось стройное от природы тело, лучшие волосы, лучшая кожа, лучшие оценки, талант к танцам – и мальчики. Меган всегда доставались мальчики.
Все школьные влюбленности Кейти были невзаимными, потому что все мальчики, которые ей нравились, сходили с ума по Меган. По ней до сих пор сходят с ума все в Городе. Кейти не может ни на почту сходить, ни в парикмахерскую, ни за пончиками, чтобы кто-нибудь ей не сказал, как, должно быть, здорово, когда у тебя такая замечательная, одаренная сестра.
