Ох. Она подумывала о том, чтобы выйти из дома, возможно, сходить к Сореллу. Под безопасным покровом ночи, да еще при том, что в ее обычно разумной голове сейчас у руля стоял мартини, вероятность столкнуться с родителями казалась крошечной, как далекий континент.
Но сейчас день уже в разгаре, и мама вполне может заглянуть, чтобы поздороваться, или предложить выпить чаю, или просто напомнить, что сегодня воскресенье и обед в четыре, как всегда. Папа может быть перед домом, выгуливать Джеса. Черт.
Кейти бросает взгляд на будильник. Мать, наверное, не поднимется. Кейти подавляет желание увести Феликса, пока их не поймали, и вместо этого надевает белье и футболку «Ред Сокс». Феликс натягивает боксеры и идет следом за ней по узкому коридору в кухню.
В квартире Кейти та же планировка, что и у родителей, в том доме, где она выросла, и она такая же бестолковая. Вытертый, выглядящий грязным даже после мытья линолеум на полу, кофеварка на столешнице цвета авокадо, кухонный стол из комиссионки и два разномастных стула. Ни нержавейки, ни мыльного камня, ни эспрессо-машины. Не то что у Феликса. Его спальня, кухня и гостиная оставляют ощущение зрелости, независимости, цельности.
Он чуть старше Кейти, ему двадцать пять. Ровесник Джей Джея. Получил степень MBA в университете Слоуна и работает бизнес-девелопером для стартапа, компании, которая делает из отходов топливо. Зарабатывает куда больше, чем Кейти.
Она стоит перед двумя открытыми шкафчиками, ничего особо не находя, и жалеет, что не сходила за продуктами вчера.
– Гранола и бананы, пойдет?
– Конечно, – отвечает Феликс, присаживаясь к столу и склоняя набок голову, чтобы рассмотреть фотографии, прикрепленные магнитами к холодильнику.
– Травяной чай или кофе. Кофе никудышный.
– Чай – отлично. Это твои братья?
– Да, слева Джей Джей, а справа Патрик.
Хотела бы она, чтобы у нее были деньги, чтобы сделать тут ремонт. Инструктор по йоге, как она понимает, это карьера должника. Она проводит пять занятий в неделю, по шесть долларов с ученика, самое большее – семьдесят два доллара за занятие. Даже если удается провести индивидуальные занятия с понаехавшими или с группой девушек время от времени, ей едва хватает на то, чтобы оплачивать квартиру и питаться. Кейти по-прежнему подрабатывает официанткой, но это не меняет ее жизнь. К тому же есть и расходы: одежда для йоги, музыка для занятий, книги, посещение семинаров и мастер-классов. Вроде выходит немного, но она оказывается в минусе, если зарабатывает меньше четырехсот долларов в неделю. Медицинскую страховку она себе позволить не сможет никогда. Слава богу, она здорова.
– Кто из них пожарный?
– Джей Джей.
Единственный выход из этого стесненного финансового положения – открыть собственную студию. Но они с Андреа, владелицей Центра йоги, подруги, и в Чарлстауне уже есть две студии. В таком маленьком районе не хватит людей на третью. Да и Андреа разозлится. Но Кейти видит в этом скорее знак, чем препятствие, потому что так она может замечательно повенчать свою мечту о собственной студии с другой, главной мечтой.
Уехать из Чарлстауна.
Не то чтобы она не рада тому, что выросла здесь, или не любит здесь очень многое. Она гордится тем, что она ирландка. Гордится тем, что упряма, крута и смекалиста. Ее кузены из пригородов всегда казались такими испорченными и тепличными, со всеми их играми под присмотром и по расписанию и летними лагерями в стиле Марты Стюарт. Чарлстаун – это настоящая жизнь в настоящем мире. Никакой тебе чуши из Поллианны, и Кейти за это благодарна.
Просто он изолированный. Здесь все друг друга знают, и никто ничего не делает за пределами нескольких кварталов, да и не выходит за них. Ну правда.
Каждые выходные до Феликса Кейти ходила в «Уоррен Таверн», к Салли или в «Айронсайд» – на самом деле в «Айронсайд» чаще всего. Для всех, кроме самых близких друзей, она или младшая сестренка Джей Джея, или дочь офицера Джо О’Брайена, или сестра балерины, или даже внучка Фрэнка О’Брайена, упокой Господь его душу. Одни и те же люди, неделю за неделей, жалуются на одни и те же вещи – парковка, «Янки», погода, бесконечно повторяющаяся драма «кто сошелся, кто разошелся» – и говорят всегда об одних и тех же персонажах, о тех, кого знают с тех пор, как научились завязывать шнурки. Если Кейти не предпримет что-то радикальное, она закончит такой же, как все: замужем за ирландцем из городских, обремененной толпой веснушчатых рыжих детишек, и жить будет по-прежнему над родителями.
