– Ты сама ее для себя придумала. Тебе ее никто не задавал и не мог задать. Следовательно, ты ввела меня в заблуждение. Целенаправленно.
– Но я в школе, и это поделка! – упрямо стояла на своем Вероника. – И ты сама сказала: возьми, сколько нужно! Мне было нужно десять орбов!
Логика в данный момент на ее стороне! Мама должна понять! Мама сильна, но не сильнее логики, потому что ничто не сильнее логики!
– Да, она точно будущий демонолог, – хмыкнул папа.
Они с мамой переглянулись и несколько секунд молчали. Вероника с надеждой следила за их лицами.
– Ну что ж, – наконец произнес папа. – Деньги уже потрачены. Я схожу к Мазетти.
Он вернулся через полчаса. Немного сердитый, но с толстой книгой. Выглядел папа так, словно вырвал ее из когтей огнедышащего дракона.
– Я член ученого совета, – бормотал он себе под нос. – Я могу взять любую книгу. Какая ему вообще разница, для чего?..
– Тебе повезло, – доверительно сказала мама Веронике. – Но мы потом вернемся к этому вопросу.
– Так… так, у тебя нет зубов дракона и еще кое-чего, – тем временем бормотал папа. – И нужна лаборатория. Пойдем-ка…
Вероника безропотно засеменила за отцом, не веря своему счастью. Она крепко прижимала к груди казанок и банку с глазами.
– Мир вам, мэтр, – прочавкал Бургужу, идущий навстречу по лестнице. – Мирте, Вероника.
Он ел шоколадку… и у Вероники в голове словно вспыхнуло солнышко. Она вспомнила о последнем ингредиенте.
– Пасиба, – пискнула она, выхватывая шоколадку у Бургужу. – Я забыла купить!
– А-а-а… мэтр Дегатти! – разинул рот мальчик. – А… это моя… ладно…
– Пасиба! – повторила Вероника, кидая плитку в казанок.
Мэтр Дегатти даже не глянул в их сторону. И выглядел он таким занятым и сердитым, что Бургужу решил не драться с маленькой девочкой за шоколадку. Он просто достал из кармана другую и пошел дальше.
Но он это запомнил. И следующие три дня при встрече с Вероникой демонстративно отворачивался и фыркал. Но та ничего не замечала, а на четвертый день Бургужу и сам ее простил. У него не получалось обижаться дольше, чем на три дня. Папенька говорил, что для представителя хошимирской знати это плохая черта – для козней и интриг нужно уметь помнить своих обидчиков.
И Вероника даже не подозревала, что на целых три дня получила заклятого врага. Она с надеждой таращилась на разгорающееся в тигле пламя.
– Подкрути вон ту ручку, – велел папа. – Она подаст в котел алхимическую воду и запустит процесс коагуляции.
В праздник занятий нет, так что большая часть лабораторий пустовала, и только в некоторых велись какие-то эксперименты. Майно занял одну в Доктринатосе, причем не школярскую, а магистерскую, для самых продвинутых деланий. Поясняя между делом, что тут к чему и как называется, он руководил дочерью, пристально следя за каждым ее шагом.
– Вначале мы создаем квазиальные сферы для покрытия глаз, – говорил папа, крутя пальцами. – Ихалайнен, помоги, будь добр. Ежевичка, разложи глаза по кругу… приподними их одновременно… хотя ладно, я сам…
Воля волшебника заставила глаза Коргахадядеда чуть приподняться над столом. Вокруг каждого появилась прозрачная оболочка, что-то вроде стеклянного шарика.
– О-о-о!.. – аж выдохнула Вероника. – А их можно сделать разноцветными?
– М-м-м… не стоит, – помедлил папа. – Это смотрящий артефакт. Ему нужна прозрачная и четкая картинка.
– А-а-а… ну ладно.
Вероника уже представила, какие кудесные будут бусики… но ладно, пусть так. Пусть будут прозрачные и с противными глазами внутри.
– Прочти состав зелий, – велел папа. – Первого и второго.
Вероника стала читать вслух. И да, зелий оказалось два, оба сложные, причем ингредиенты, что она купила в лавке, были всего лишь дополнительными, а кроме них в состав входили соль, ртуть, уксус, кислота, винный камень, фосфор, сера, спирт и собственная кровь. Это все отдельно не упоминалось, потому что оно и так есть в любой алхимической лаборатории, а если у вас нет, то зачем вы вообще делаете ожерелье Друктара?
А папа тем временем, хмурясь, снова и снова перечитывал формулу изготовления ожерелья. Друктар был великим волшебником, он наверняка бы получил Бриара первой степени, если б дожил до очередного вручения, но он совершенно не заботился о удобстве тех, кто пойдет по его стопам.
