Когда насекомое скрылось с виду, Эдвард глянул на Ризу с явно возросшим уважением.
— А змей ты тоже совсем-совсем не боишься? И мышей? И пауков?..
Он кружил рядом с Ризой с таким видом, словно не верил, что такой человек существует, и до самого подъезда забрасывал её вопросами о всех зверях, каких только знал и каких, по его мнению, должны бояться девочки.
Риза растерянно глянула на дверь, затем на Роя.
— Вот и довели. Да, Хаяте?
Пёс тявкнул, повиливая хвостом.
Она стояла у плеча Огненного, окутывая едва уловимым сочетанием фиалки, белой вишни и ванили. Нагретый солнцем воздух дышал спокойствием, но в груди оно переплавлялось в нарастающее желание прижать её к себе и никуда не отпускать. Хотя бы сегодня.
— Зайдёшь? — ключ с щелчком провернулся в замке.
В её глазах мелькнуло сомнение, когда взгляд уткнулся в плащ, за которым посапывал Ксинкс.
— А то я с ними не справлюсь, — заговорщическим шёпотом добавил Рой.
Эдвард надул щёки и сердито глянул исподлобья:
— Эй! А у меня уши-то есть!
— Так уж и быть, — Риза сделала шаг и оказалась вплотную к нему. — Не бросать же вас на растерзание?
Эдвард показал им язык, шмыгнул мимо Огненного внутрь и затопал на весь подъезд, пока пробегал по пролёту.
— Ключ всё равно у меня! — крикнул ему Рой вдогонку.
Топанье прекратилось. Мальчишка свесился с перил, усмехаясь, как чертёнок с обложки детской книги.
— А я дверь тебе преобразую и войду!
С этими словами Эдвард снова рванул вверх.
Рой сорвался было за ним, но вспомнил про кусючую ношу и остановился, не пройдя и пары шагов.
Всё равно рисовать формулу Эдварду было нечем.
========== Глава 31 ==========
Плато покрывали проплешины свежей зелени и первых цветов, кое-где примятых ботинком ишварита. Он торопился, но куда? За плато от жилых домов и камня целого не осталось — всё смяло, вбило в пески алхимией, а вокруг разрушенного квартала шёл ров с братской могилой, где перемешались воины пустыни и аместрийские захватчики. В толще песка их кровь сплавилась воедино, как два порошка в алхимии.
Укрыться там негде ни от солнца, ни от взглядов преследователей. По логике, он должен был двигаться в Ист-сити и затеряться в местных трущобах. Если ишварит туда и направлялся, то очень кривыми зигзагами.
Этот умник пытался запутать след?
Энви фыркнул, поражаясь человеческой глупости. Как ни путай, как ни петляй, его выдавал запах на примятых цветах. Запах человека, который слишком выделялся в пустыне, чтобы подобная тактика сработала.
Энви остановился у бледного цветка, жадно втянул носом запах будущего перекуса Глаттони. В кофейно-железном сочетании появились острые нотки пота. Человек уставал. Сколь тренированным он ни был, беготня под запекающим всё живое солнцем его выматывала.
Язык прошёлся по клыкам, и на песок закапала слюна. Энви заранее ощущал отчаяние ишварита, его боль и гнев, бесполезный против двух гомункулов с десятками жизней в недрах философских камней.
— Глаттони, шевелись! — отрывисто затявкал фенёк. — Он уже недалеко!
Пыхтящий позади братец восторженно взвыл. Кожа обжоры лоснилась от пота, частое дыхание напоминало гул труб в логове Отца, но он двигался в том же темпе, что и раньше. Его вела по следу жажда закинуть в желудок любую вещь, лишь бы заполнить пустоту. Мозгов Глаттони не хватало, чтобы понять: его пустоту невозможно заполнить, выжри он хоть всю страну за одну ночь.
Энви остановился на краю уступа. По просторам пустыни носились точки, где по одной, а где группами.
Одна точка вдруг свернула с траектории и понеслась наперерез другой. В следующий миг по пустыне разнёсся треск от целого пучка молний. Энви инстинктивно шарахнулся, прижав уши, и глянул на небо: ни намёка на тучи или гром.
— Глаттони, ты это видел? — прошипел Энви. — Что за хрень? Не мог же в пустыне потеряться алхимик? Что бы он вообще тут делал?! Мы же никого не посылали!
Глаттони таращился на равнину за плато и облизывался. Его вниманием завладели животные, которые бросились кто куда от внезапной вспышки.
Хвост дёрнулся вправо-влево, но нарастающее раздражение разогнать не получилось.
Братец и раньше пропускал большинство слов мимо ушей, и на этот раз хрупкая чаша терпения не просто переполнилась — она лопнула с треском.
Энви с рычанием покосился на хвост. Вот чего он болтается и мешает? Ещё и пушится, заслоняя обжору!
Плохой хвост!
Фенёк с визгом бросился на пушистого нарушителя. Не достал. Зубы клацнули рядом с кончиком, когда он закрутился по кругу.
Хвост почти оказывался в пасти, но ускользал от расправы. Лис кружился и кружился, пока мир не закачался перед глазами, и он не свалился набок, вывалив язык.
Хвост лёг на ногу. Фенёк с подозрением покосился на него. Миг — и пушистая зараза оказалась в пасти. В следующий миг сознание прояснилось от боли. Энви с недоумением скосил глаза на обслюнявленный хвост, чувствуя, как язык щекочут шерстинки. Сплюнув их, он обернулся на Глаттони так резко, что тот попятился.
— Всё из-за тебя! — рявкнул гомункул. В рычании снова появились визгливые нотки. — Достал уже игнорить, что я говорю! Ещё раз прослушаешь, сожру ишварита сам, понял?!
