— Он та-ам! — Глаттони потыкал пальцем на равнину.
— Не переводи тему!
— Он сейчас убежит, — шёпотом добавил обжора и округлил глаза.
Энви рывком развернулся к краю уступа. Ишварит стремился дальше, огибая большую группу животных.
С этим типом следовало быть осторожней. Ишварит, использующий алхимию, всё равно что зверь, вкусивший человеческую кровь. Религия Ишвара аместрийские чудеса не одобряла, и пусть между собой они шушукались по поводу изучения алхимии, мало кто воспринимал подобные разговоры всерьёз. Мало кто решился бы прогневать Ишвару изучением запретной науки.
Их нынешняя цель сознательно отрезала себя от остальных ишваритов и их бога, чтобы больше ничего не связывало руки, и уподобился тем, кого так стремился убить.
Типичная букашка, одержимая местью за падших собратьев. Энви уже предвкушал, какое выражение лица у него будет, когда до ишварита дойдёт, в кого он превратился.
— Так, Глаттони, — уже спокойней заговорил Энви. — Не приближайся к нему. Не пытайся его жрать, пока я с ним не разберусь, понял?
Братец шмыгнул носом. В белесых глазках застыло опасение.
— Радиус его алхимии ограничен. Если будешь держаться подальше, он тебя не заденет, — на всякий случай пояснил Энви. — Чёрт, узнаю, кто его этому обучил, на философский камень пущу!
Энви заскользил по сухой земле. Он шёл, переставляя лапы одну за другой, чтобы не чебурахнуться с уступа кувырком. Чуткие уши улавливали шорох под песком, хлюпанье у водопоя, быстрые шаги ишварита, прерывистое хихиканье гиен, которое походило на плач.
Глаттони решил проблему проще.
Энви был уже на середине уступа, когда сверху послышался шлепок, а затем его нагнала обжористая туша. Энви с визгом отскочил. Глаттони промчался мимо. Он съехал на животе до самого низа, попутно стесав кожу, и теперь чесал предплечье, которое покрылось алыми разрядами.
— Сиди там! — зарычал Энви, притопнув лапой. — Я хочу добраться до ишварита целым!
Глаттони зевнул и завалился на спину, точно жук-переросток. Его взгляд устремился к небу, и лицо приобрело безмятежное выражение.
Спускаясь по склону, Энви не сводил глаз с брата. Обжора задумчиво пялился в выбеленную солнцем синь, жевал губы и вздыхал. Таким спокойным он Глаттони ещё не видел.
Энви встряхнул головой и сиганул к брату.
Он приземлился на рыхлый живот, спружинил и перескочил на грудь. Глаттони вздрогнул. Затуманенный взгляд сфокусировался на лисе спустя пару секунд.
— Энви, а почему солнце не падает?
В тупом взгляде Глаттони в кои-то веки появилась сосредоточенность.
Энви подавился вопросом, который не успел озвучить. Про некоторых людей говорили «потерял разум», а у Глаттони случилось наоборот.
— Если оно упадёт, его можно съесть?
У Энви вырвался вздох облегчения. Всё-таки Глаттони думал про еду.
— Если хочешь несварение на ближайшие пару веков — пожалуйста, — Энви спрыгнул с него и ткнулся носом в песок. Полоска запаха указала направление вернее стрелки компаса.
Глаттони пошёл бок о бок с ним. Едва завидев обжору, животные шарахались от него кто в колючие кусты, кто в песок или за камни. Близость сразу двух философских камней не испугала разве что гиен: стая чавкала, рычала и боролась за убитое ишваритом животное, и лишь несколько самых крупных самок показывали гомункулам зубы.
— А… А как я его достану? — прогундосил Глаттони, заглядывая в глаза.
— Открой свою пасть в небо, как вариант, — Энви задёргал ухом. От пристального внимания гиен лисье тельце напряглось до состояния закрученной гайки. — Только не сейчас!
Глаттони похлопал по груди. Рёбра с хрустом встали на место.
Запах ишварита перебивало дурманящим ароматом крови. Энви медленно развернулся к туше. Он просто посмотрит. Надо же разузнать, насколько сильна алхимия ишварита.
Фенёк потрусил к туше под давящим взглядом гиен. Звери скалились, визгливо вопили, но в бой не вступали. Пользуясь их замешательством, Энви добежал до перепачканной кровью туши и встал на неё передними лапами.
Волк. Он глазел на пустыню выпученными мёртвыми глазами, а из глубокой раны на груди лилась кровь. Энви принюхался: у шеи и чуть ниже пахло озоном, значит, алхимический разряд пришёлся сюда. Следов преобразования не было, зато рёбра выглядели так, будто их глодали гиены часа два.
Энви с трудом верилось, что это сделал человек. Одним ударом ишварит выгрыз ему плоть и кости. Смерть была мгновенной.
Энви спрыгнул с туши. Гиены рычали, в их глазах читалось желание прогнать чужака или перекусить им, если не уйдёт. Гомункула тянуло ответить тем же. Он тоже оскалился и вздыбил шерсть, по которой побежали алые искры.
— Энви-и-и! — завопил во всю глотку Глаттони. — Он уйдёт, уйдёт!
Гиены от его воплей совсем растерялись, на кого же нападать первым.
— А ещё громче никак, да?! — рявкнул Энви. — Он, блин, сейчас тебя услышит и точно лыжи навострит!
Глаттони заткнулся, но не успокоился: он со страдальческим выражением глядел в сторону следа и размахивал руками.
Энви прислушался. Ишварит стал идти… медленней?
