— Другое дело заклинания. — Продолжает Дэррил, медленно теперь мешая сахар в своем чае. — Слова — это наши мысли. А мысли материальны. Они — частицы нашей души. Вот почему вся магия Инициированных построена на словах. Произнося, мы вкладываем частицу себя в слово. Поэтому, когда читаю, я могу увидеть душу того, кто писал этот текст, врал он или нет, что хотел донести до читателя, а что скрыть. Так я разгадал многие древние завуалированные заклинания.
— Так ты нашел Essentia omnium? — Я вспоминаю, как он сказал на вечеринке, что нашел заклинание в строках мантры.
— Да. Именно! Лучшая моя находка!
— А что такое «Essentia omnium»? — Рэй почему-то спрашивает не у Дэррила, а у меня. Я ловлю хитрый взгляд парня и поворачиваюсь к любимому. Пытаюсь подобрать слова, но на ум ничего не приходит, кроме как сплести заклинание и показать. Теперь пора попробовать свою силу. Только надо аккуратно. Слова, которые я выучила, как стишок (Дэррил научил) быстрой считалочкой проговариваются, и на пальцах вспыхивает искра и зависает, начиная шириться и окутывать вязью мои пальцы. Чем больше энергии вкладываю, тем больше шар становится, даря незабываемые ощущения: вкус победы, торжественности, чистоты — чувства самой высокой точки мира. Мягкая вязь теплится, ластится, дышит жизнью. Чистый восторг! Я вкладываю в вязь толику своей любви к Рэйнольду, к Варе, ко всем своим друзьям, к жизни. И вот уже кажется, что я держу в своих руках душу своего ребенка — хрупкая, чистая, обожаемая мной.
— Осторожно только… — Шепчу я, передавая вязь, в руки удивленному Рэйнольду. Сейчас я могу доверить ее только ему. Любимый берет аккуратно и немного неуклюже. И вот энергошар полностью перебирается в его ладони, а меня покидают все эти чистые восторженные чувства. Зато я вижу, как преображается его лицо: будто действительно я передала ему ребенка. Он, кажется, даже онемел от шока, смотря то на меня, то на вязь.
— Передай Варе. — Указываю я на сестру, та с интересом подается вперед, но тут же показывает на левую руку.
— Не могу. — Стонет она. — Я знак проколола.
И действительно, только сейчас замечаю бинты на ее запястье. Рэй медленно протягивает вязь Клаусснеру, и вот мы теперь наблюдаем кривую, но счастливую улыбку Стефана.
— Mamma mia! Incredibile! Impressionante!
Мы все прыскаем со смеха от вида одуревшего Стефана. Он передает Миа, а та мне, и вот снова энергошар у меня руке, все так же пылает жизнью. Я секунду любуюсь им, вслушиваясь в ощущения, а потом со стоном разрываю связь. И Essentia omnium тухнет, блеснув на прощание искрой.
— Обалденное заклинание! Только оно для чего? — Стефан аж подпрыгивает на стуле, смотря то на меня, то на Дэррила.
— Я с помощью него душу Рэйнольда вернул и Мелани.
Мы снова все замолкаем, и только Варя допытывается у Клаусснера, требуя объяснить, в чем суть этого заклинания, так как не имела возможности ощутить его в своих руках. Стефан восторженно начинает ей объяснять, сбиваясь постоянно то на итальянский, то на немецкий. Я поворачиваюсь к Миа, так как меня интересует другой вопрос:
— А твой дар, Миа? Прятать суть?
— Ну да. Только у меня получается отлично отводить глаза и от вещей. Смотри на бутылку!
Я смотрю на шоколадный сироп Херши и он пропадает, будто кто-то выключил его.
— Ой! — И снова появляется на столе. — Круто! Ты так и с людьми можешь?
Но ее тут же перебивает восторженная Варя:
— Ага! Я же говорю, она сделала так, что их мама ни меня, ни Стефана не заметила. А еще, как мне сказали, Миа нас скрывает от Деннард?
— Деннард?
Я вспоминаю противную брюнетку, висящую на Рэйнольде в поцелуе. Гадость! Но мои мысли перебивает Стефан. Ей-богу! Никогда бы не подумала, а как похожи Варя и Клаусснер: оба такие громкие, нетерпеливые!
— Да! Прикинь, как тесен мир! Кристен приставили следить за Варварой. А когда та сбежала к Рэю в психушку, нашла их и преследовала до Лос-Анджелеса.
— В психушку? — Я уже не слышу, что говорит Стеф, в ужасе смотря на Рэя. Надеюсь, он пошутил. Но Рэйнольд ловит мой взгляд и тихо произносит: «Потом объясню» — и ласково целует в лоб. Я же осознаю масштаб катастрофы. Одна фраза, а будто нож всадили. Все плохо! Боже мой! Что я натворила! «Я? Жил? Не помню…» — вот что означали эти слова — психиатрическая больница.
Теперь я вцепляюсь в Рэйнольда так, будто он может исчезнуть. На что лишь получаю заботливое принятие в свои объятия и еще один легкий поцелуй в висок.
— Итак, объясните мне, что мы будем делать дальше? — Варя облокачивается на стол, обводя всех сидящих взглядом начальника или полководца. Дэррил ловит ее взгляд и становится серьезным.
— Для начала я вам подготовлю дом.
— А с чего ты взял, что мы останемся? Я пришла за сестрой. Я ее нашла. И я ее заберу.
— Эй, я не вещь! — Восклицаю я, но меня никто не слушает. Только Рэйнольд напрягся под моей рукой.
