Обескураженный жених вернулся к невесте. Стараясь сдерживаться, объяснил пожелание императора, уговаривал, чтобы она расположилась на ложе рядом с почётным гостем.
Корнелия послушно оставила жениха и вместо его ласковых слов теперь выслушивала грубые шутки Калигулы, на которые он ещё с военных лагерей был горазд. Сжавшись в комок, терпела, когда император, вроде бы случайно, гладил ей грудь и бёдра, прижимался и целовал в губы. Пылающие щёки выдавали её крайнее смущение.
Готовая упасть в обморок, невеста терпела ласки императора в надежде, что скоро это всё закончится. Но испытание Корнелии продолжалось.
Подошло время проводов гостями молодожёнов в супружескую спальню. Послышались призывные звуки флейты, хор запел свадебный гимн: «Приди, приди, бог гименея, Гимен, Гимен, бог гименея! Присоедини свой серебристый голос к нашей песне гименея; призови в это жилище ту, которая должна царить. Пусть она возгорится желанием к своему молодому мужу, пусть любовь увлечёт её душу, пусть обовьётся она, как плющ обвивает вяз…»
Жених подошёл к ложу императора и произнёс нерешительно:
– Душа моя Корнелия Орестина, жена Гая Кальпурния! Муж твой ждёт тебя.
Калигула, в этот момент всё так же обнимая Корнелию, повернулся к нему и радостно воскликнул:
– Постой, Гай! Прежде позволь мне поздравить Корнелию!
Император неожиданно легко вскочил с ложа и, взяв омертвевшую от страха девушку за руку, потянул к выходу из зала. Несчастная едва переставляла ноги…
Кальпурний от стыда и неожиданности застыл на месте. Если раньше гости с шуткой воспринимали действия Калигулы как часть непременного весёлого представления на свадьбе, то в этот момент они с трудом понимали, что происходит. Стихли разговоры и шутки, все разом перестали пить, жевать и улыбаться. Взгляды устремились на дверь, за которой только что скрылся римский император с похищенной чужой невестой.
Среди свиты Калигулы тотчас послышались смешки, на жениха посыпались скабрезные шутки и колкости…
Прошло достаточно много времени, прежде чем император вновь появился в зале. Он глуповато улыбался и держал за руку Корнелию, которая прятала заплаканные глаза и с жалкой улыбкой кусала губы…
Присутствующие услышали торжествующий голос Калигулы:
– Гай Кальпурний, император признаёт твой брак с Корнелией незаконным! Я люблю Корнелию, Корнелия любит меня. Я забираю свою невесту на свою свадьбу. Но твой проступок, Гай Кальпурний, – то, что ты посмел жениться на чужой невесте, я прощаю, поскольку ты не знал о нашей любви с Корнелией.
У дверей пиршественного зала император обернулся к гостям и весело крикнул:
– Порадуйтесь за своего императора! Ешьте и пейте в удовольствие! Когда назначу день свадьбы, приглашу всех! И тебя приглашу, Гай Кальпурний, будешь свидетелем со стороны невесты. Как нам без тебя!
Но уже на следующий день Калигула изгнал Корнелию из дворца. Бросил ей в лицо жестокие слова, будто «охладел чувствами». Натешился и расстался, как с надоевшей игрушкой, скорее всего, по той причине, что у скромницы полностью отсутствовал любовный опыт…
Гай Кальпурний, узнав, что Корнелия «свободна», воспринял это за возможность воссоединиться вновь с бывшей невестой. Но Калигула не позволил любящей паре вкусить хотя бы долю своего счастья – по лживому доносу их судили «за прелюбодеяние и покушение на честь императора». Отправив безвинных людей в ссылку на разные острова, Калигула запретил видеться им и вести переписку. Как говорится, ни себе, ни людям!
Следующей страстью императора оказалась Лоллия Павлина, молодая жена Меммия Регула, наместника провинции Греции и Македонии. Все годы замужества Лоллия находилась рядом с супругом, который появлялся в Риме только по служебной надобности, то есть редко.
Совершенно случайно один старый вельможа, упоминая красивых женщин при дворе, рассказал Калигуле, что её бабушка слыла необыкновенной красавицей. Этого императору показалось достаточным, чтобы лично удостовериться в красоте внучки той прелестницы.
Указом Калигулы наместника срочно отозвали в Рим – якобы за новым назначением, где передали приглашение императора: «Быть на обеде, обязательно с супругой».
При виде Лоллии – она действительно оказалась красавицей – Калигула потерял рассудок. В императоре вспыхнула животная страсть. Не желая откладывать надолго проявление чувств, он призрачно намекнул во время обеда:
– Регул, твой император лишён счастья, какое досталось тебе совершенно случайно. Я заболеваю от одной только мысли, что у меня нет такой Лоллии! Неужели ты не пожелаешь мне здоровья, Регул?
Муж долго не догадывался, чего хочет император, даже когда Калигула предложил его жене «показать дворец», а Регулу велел «прогуляться в саду».
