Служительницы культа Весты нередко решали важные общественно полезные, гражданские и политические дела. Даже император прислушивался к мнению главной весталки: военные действия не начинались «без одобрения Весты»; преступники, приговоренные к смерти, получали прощение, если так решит весталка, которая на своей повозке в этот момент «случайно» оказалась на пути смертника.
Содержание весталок шло из казны императора, он одаривал их ценными дарами по каждому случаю. Знатные горожане, обращавшиеся к весталкам за разрешением их проблем, в знак признательности делали подношения. По этим причинам служение молодых римлянок Весте воспринималось как честь, не только для них, но и для родителей, хотя обязанности требовали огромного усердия, терпения и жёсткой дисциплины.
С вечера наставника Нерона предупредили, чтобы наутро он не назначал занятия по причине того, что императрица принимала участие в жертвоприношении Весте. В таком случае «на женской половине дворца», где проходили занятия наставника с учеником, не должен был находиться ни один мужчина.
Сенека решил воспользоваться удобным случаем, чтобы заняться сочинением «О милосердии», над которым работал уже давно. Он слишком ценил свободное время и оттого редко посещал публичные места в виде театра, конных состязаний и бои гладиаторов. Если удавалось отвлечься от учебных занятий, дворцовых интриг и мероприятий, он с удовольствием брался за стило. Таким образом, появились философские трактаты «О гневе», «О краткости жизни», «О невозмутимости души», «О провидении».
Иногда Сенека встречался с Хайремоном и учителями, своими помощниками, чтобы заниматься чтением сочинений Социона, Фабиана или Секстия. Собравшие обсуждали философские вопросы, прежде всего метафизику, много спорили, но к согласию не приходили.
Подобные встречи не отвлекали Сенеку от занятий с Нероном, а наоборот – придавали уверенности в том, что усилия в воспитании сына императрицы принесут для общества пользу. Если бы Сенека не верил в свои способности, отказался от занятий с Нероном, хотя понимал, что за отказом последует наказание от Агриппины.
Конечно, наставник стал замечать, что его усилия не всегда достигают цели, но, увы, иного пути не предвиделось – следовало продолжать наставлять Нерона на путь философских истин…
На днях Сенека записал в дневнике: «К тому же нельзя и сопротивляться, когда Фортуна начинает водить вас вкривь и вкось. Или уж плыть прямо, или разом ко дну!»
Эти размышления унесли философа вдаль от темы сочинения, задуманной на сегодня. «Нужно сосредоточиться!» – сказал он себе и поудобнее расположился за столом, чтобы осознанно погрузиться в мир благоразумных мыслей, когда в комнате неожиданно появился Нерон! Даже не появился, а ворвался, без стука!
По возбуждённому виду юноши наставник понял, что с воспитанником произошло нечто странное.
Рубрия появилась на Палатине по приглашению императрицы, чтобы совершить обряд жертвоприношения на домашнем алтаре. По недосмотру служителей, следивших за поддержанием огня, к утру от дров остались чадящие головёшки. Виновников подвергли порке розгами до кровавых ран. После пережитого предстояло исполнить «оживление огня» особым обрядом, известным храмовым весталкам.
Алтарь находился в покоях императрицы, куда мужчинам доступ был строго ограничен. По случаю проведения обряда все окна были закрыты тяжелыми шторами, а стенные и напольные светильники оказались убраны. Всё согласно правилу: «Весте не нужен свет, она несёт его в своём Огне!»
Обряд состоял в том, чтобы жрица Весты добыла огонь трением одной тополиной палочки о другую и зажгла сухие поленья на алтаре.
В алтарном помещении помимо Рубрии и супруги императора находились придворные матроны. Женщины, как и весталка, были без обуви. Головы прикрыты белыми накидками.
И вот Рубрия обратилась к богине:
В полной темноте присутствующие не видели весталку, слышали заклинания, которые она произносила немного заунывным голосом. Все замерли в ожидании чуда…
Рубрия старательно тёрла палочки, пока не появились проблески слабого пламени. От лёгкого дыхания жрицы разгорелся огонь, осветив лица участниц мистерии… Затем воспламенились поленья на алтаре.
