– Я не удивлюсь, если Агриппина пойдёт на любое преступление ради того, чтобы Клавдий признал Нерона наследником вместо родного сына – Британника. Она спит и видит своего ничтожного сына на престоле! Хочет заполучить власть, управлять Римом его именем!
Когда речь заходила о супруге императора, Нарцисс возмущался и заявлял другим:
– Чем Агриппина лучше Мессалины, от которой Клавдий избавился только с моей помощью? Почему Агриппина думает, что после того, как я обличил преступления одной супруги императора, я буду прикрывать другую преступницу?
Шпионы передавали Агриппине в подробностях каждое слово «восставшего» советника, но, как и чем навредить ему, она не знала. Клавдий слишком уважал преданного ему Нарцисса, делового помощника, прекрасно разбирающегося в государственных делах.
Вечером в спальне Агриппины неожиданно появился Клавдий. По мрачному выражению лица было понятно, что не для приятного общения, но императрица изобразила радость и воскликнула:
– О, супруг мой, рада видеть тебя!
Не меняясь в лице, Клавдий ответил:
– Как твой муж я твои подлости всегда терпел. Но как император обязан сказать, что всему случается конец!
– О чём ты говоришь, цезарь? – изумилась такому гневному напору Агриппина.
– После всего, что ты творишь от моего имени, мой долг – обрушить на тебя всю ярость императорского гнева!
Обычно добродушный, нерешительный и немногословный, Клавдий выглядел пугающе сердитым: начал говорить пониженным тоном, а завершил речь громко; глаза покраснели, на шее и висках вспучились вены.
Супруга замерла в ожидании дальнейших слов или действий, а он махнул рукой, развернулся и вышел, в сердцах пнув ногой дверь.
Придя в себя, Агриппина вспомнила, что как раз вчера император встречался с Нарциссом. Нетрудно было догадаться, что посещение строптивого советника имеет прямое отношение к поведению Клавдия.
Супруга императора оказалась права, но первоначальной причиной послужило сновидение Клавдия. Во сне он видел, как его облепили пчёлы. Толкователь объяснил, что пчёлы во сне являются добрым предзнаменованием лишь для тех, кто от пчёл кормится, но для остальных людей они означают излишнюю суету и ненужное беспокойство, ведь пчёлы зло жужжат, раны от укусов болезненны, а от множества укусов – даже смерть.
И всё же толкователь решил успокоить императора, поэтому принялся расспрашивать его о деталях сна, которые можно было бы назвать благоприятным знамением. В том числе спросил:
– Пчёлы летали над головой цезаря?
Клавдий вспомнил, что пчёлы сели на голову.
Увы! Увы! Увы! Пчёл на голове императора уже никак нельзя было истолковать как хороший знак.
– Не к добру! – констатировал толкователь. – Если пчёлы облепили голову сновидца, ему грозит опасность.
– Кого нужно бояться?
– Пчёлы в растревоженном рое похожи на разъяренную толпу, чернь. Или военных мятежников. Но действуют пчёлы не сами по себе, слушаются главарей.
Император преисполнился дурных предчувствий, а чтобы отвлечься от них, вызвал Нарцисса заняться неотложными делами государства.
Страх, прокравшийся в глубины души, не оставлял Клавдия, поэтому он решил поделиться рассказом о сновидении с секретарем, своим доверенным слугой. Ответ сильно удивил императора:
– Цезарь, любой пасечник скажет, что больнее всего жалит самка пчелы. Не зря Еврипид сказал: «От змеиного укуса лекарство имеется, и пламени яда загладятся следы, – лишь женщина неисцелимо жалит».
Этот намёк побудил Клавдия устроить настоящий допрос Нарциссу, после чего открылись такие стороны пятилетнего супружества с Агриппиной, что императору пришлось задуматься!
Клавдий невольно вспомнил семейную жизнь с Мессалиной и свои ошибки, когда он делал вид, что не замечает её выходки, и за это позже пришлось наказывать женщину, мать его двоих детей, ужасной смертью: «Если Агриппину нельзя переделать, её нужно остановить! Тогда не придётся с ней поступать таким же образом, как с Мессалиной!»
Трагедия, случившаяся вскоре после этого, отодвинула на задний план все события в семье императора Клавдия. Печальное событие было связано со сбросом воды с Фуцинского озера, расположенного неподалеку от Рима, в нижнюю реку по соседству.
Сброс воды представлялся необходимым, ведь если этого не делать, уровень воды в сезон дождей резко повышался, что приводило к катастрофическим наводнениям в Риме. Страдали дома с имуществом населения окрестных селений, уничтожались поля и виноградники.
О проблеме знали все правители, от царей до Юлия Цезаря, который предложил вообще осушить озеро, выделив на эти цели приличную сумму средств из казны. Гибель Цезаря не позволила исполнить замысел, а преемник Август не счёл нужным завершить проект.
После него Тиберий и Калигула тоже о нём не вспомнили, и только Клавдий объявил, что намерен исполнить волю божественного Августа. Так посоветовал Нарцисс, обещавший, что народ будет с благодарностью упоминать имя Клавдия, и никакого другого императора!
