– А вчера, когда я вошла к нему, он сидел на кровати и, раскачиваясь, что-то бубнил себе под нос. Я подошла совсем тихо и стала прислушиваться. Половина слов были бессвязными и не зависели друг от друга: «тьма, время, они вспомнят…» Но два слова он повторял периодически: «я вернусь, я вернусь». Видимо, почувствовав меня за спиной, Никита перестал качаться и резко обернулся. Его глаза… – Люда замолчала. – Его глаза были абсолютно чёрными, а через секунду эта чернота будто исчезла. Сын громко закричал, сдавив голову руками, и потерял сознание. Мы вызвали скорую. Его увезли в стационар.
Нам очень трудно. Что-то страшное происходит с сыном, а помочь нам никто не может. Врачи лишь пичкают его таблетками, от которых он всё время спит. Я не спорю, – тихо продолжала женщина, – возможно, это действительно психическое отклонение. Но вдруг врачи просто ошибаются? И это нечто другое. Вы меня понимаете? – с надеждой в голосе спросила она.
– Конечно, понимаю, – ответила Елена, положа свою руку на руку собеседницы. – Когда вернётся домой ваш сын? – задала вопрос она. – Может, мы с Семёном так же заглянем к вам на чай. Ведь когда-то ребята дружили.
– Мы забираем сына на выходные. И уже завтра утром он будет дома. Мы будем вас ждать, – ответила Людмила.
«Господи, как же страшно, когда болеют дети, – размышляла Лена, шагая в сторону своего дома. – Страшнее делается от того, что болезнь может оказаться не совсем болезнью».
Конечно, Лена понимала, что то, что она знает об ином мире – это заслуга Сеньки. Не забери она его из детского дома, то и жила бы себе в твёрдом убеждении, что нет никакой паранормальности. Что лечиться можно только лекарствами. А злые тётки, подшивающие в подушку маленьким детям венчик со лба покойника – это сказки чистой воды.
Войдя домой, она сразу же направилась искать Семёна. Сын был обнаружен в излюбленном месте – на чердаке.
– Дорогой, – произнесла она, подойдя к сыну и чмокнув его в макушку.
– Мам, ты была у Ивановых? – спросил мальчик.
– Да, а как догадался? – улыбнулась в ответ Лена.
– Ты пахнешь, – ответил Сенька.
– И чем же? – поинтересовалась мать.
Семён молчал.
– Ну? – переспросила женщина.
– Ты пахнешь горем. И чуть-чуть смертью.
– Боже, Сенька! – воскликнула Лена. – Да, я была у Ивановых.
И Лена рассказала сыну о беседе с Людмилой.
– Мам, деда сказал, что там есть связь с прошлым, – проговорил Семён, выслушав мать.
– В смысле, в их прошлом что-то было и теперь оно настигает? – не поняла женщина.
– И да, и нет, – ответил мальчик. – Деда сказал, связь материальная. Настоящая, понимаешь, не духовная.
– Не совсем понимаю, дорогой, и не уверена, что мне надо это понимать. Сенечка, ты прости, но мне срочно нужно в ванную! После твоих слов о запахе я буквально исхожу мурашками.
Поднявшись, Лена пошла вон с чердака.
Сенька вслед ей улыбался. Его забавляло, когда мать в буквальном смысле принимала его абстрактные ощущения.
К середине следующего дня Елена с сыном стояли у дверей дома Ивановых. Владимир открыл дверь и, широко улыбаясь, протянул Сеньке руку для приветствия. На этот раз мужчина почему-то не стал размыкать их рукопожатие первым, давая мальчику в полной мере прочувствовать то, что он заметил ещё тогда, при их недавней встрече.
В доме чудесно пахло печёностями. На накрытом в зале столе стояли чашки и несколько вазочек со сладостями. В комнате работал телевизор, перед ним в широком кресле сидел Никитка. Сказать, что подросток смотрел то, что показывали по ТВ, было нельзя. Хоть глаза и были обращены в сторону экрана, взгляд говорил о том, что мысли его совершенно в другом месте.
Сеня осторожно подошёл к креслу и сел рядом на подлокотник. Никита никак не отреагировал.
– Перед отъездом из больницы врачи укололи ему дозу лекарства. Приступы случаются всё чаще, они перестраховываются, – пояснила Людмила, оправдывая безэмоциональное состояние сына.
– Дядя Володь, – обратился Сенька к мужчине, – а когда у Никиты день рождения?
– Через две недели ему будет пятнадцать, – ответил тот.
Мальчик нахмурился.
– Тёть Люд, вы ведь не до конца верите, что я что-то могу?
Женщина стояла, заломив руки. На глазах блестели слёзы.
– Я очень, очень хочу поверить, – почти шёпотом произнесла она. – Но нам никто и ничто не помогает. Здоровье Никиты всё хуже и хуже, – она села за стол и заплакала.
– Дядя Володя, а вы очень по брату тосковали, да? – спросил Сенька, подойдя к столу. – И даже Никитку назвать его именем хотели?
Людмила смотрела на мальчика расширенными глазами.
– Да, – ответил поражённый этими вопросами мужчина, – я любил брата, не смотря ни на что. И когда родился Никита, я действительно хотел назвать его в честь Андрея.
– Деда говорит, что у дяди Володи есть то, за что уцепился мёртвый.
Глаза взрослых расширились от ужаса.
– В каком смысле уцепился? – дрожащим голосом спросила Люда.
Сенька посмотрел на Владимира.
– Вы до сих пор храните её, да? – спросил мальчик.
Мужчина изменился в лице и побледнел. Шумно отодвинув стул, он встал из-за стола и вышел из зала. Вернувшись через минуту, он положил на стол пожелтевшую бумажку.